Сквозь пелену полуденного зноя, где-то между недоваренным борщом и звонком от школьной ...
Сквозь пелену полуденного зноя, где-то между недоваренным борщом и звонком от школьной учительницы дочери, Галина провалилась в сон. Провалилась с размаху, как уставший пловец — на дно. И очнулась не на своей продавленной софе, а за тяжёлой дубовой партой. Лакированное дерево пахло так, что хотелось его лизнуть — смесью канифоли, пыли и старой кожи. В аудитории стоял тот самый гул, который бывает только перед грозой или строгим начальством. На стене висела огромная карта, вся в паутине красных и синих стрелок, а воздух казался густым от мужского парфюма «Стратегия» и звенящей тишины. — Так, слушатели. Взяли ручки, открыли тетради… Голос лектора ударил по барабанным перепонкам. Не голос — сталь каленая. Галя вздрогнула и опустила глаза. Перед ней лежала общая тетрадь в клетку и дешёвая шариковая ручка. Она послушно взяла ручку, хотя понятия не имела, о чём речь. — Тема сегодняшнего занятия — определение и классификация оперативно-стратегических объединений на примере термина «армия». Записываем. АРМИЯ (франц. armée, от лат. armo - вооружаю) Я быстро-быстро закивала, словно это могло заменить запись. Какой кошмар. Меня же сейчас вызовут к доске! А я даже не знаю, чем отличается этот… опер-шмопер-стратеческий союз от просто войск. Сердце забилось где-то в горле. Она украдкой огляделась. Слева сидел майор с усами, похожий на недовольного кота. Справа — капитан, который строчил в тетради так, будто от этого зависел ужин всей его роты. Все были в форме. И только я сидела в своём домашнем халате в мелкий цветочек, надетом поверх ночной рубашки. Лектор тем временем метал молнии: — Курсант Воробьев я вижу, вы уже готовы к отбою. Проснётесь — пойдёте убирать плац. Всем ясно? Воробьев, лопоухий парень на соседней парте, побледнел и вытянулся в струну. — Так точно! Я выдохнула. Пронесло. Но тут преподаватель вперил свой взгляд прямо на меня. Или мне показалось? Нет, точно на меня пялится. — Вы, в третьем ряду. С цветочками. Армия прикрытия и армия вторжения — в чём принципиальная разница задачи для командира? Жду ответа через десять секунд. Время пошло. У Галины внутри всё оборвалось. Цветочки. Он назвал её халат «цветочками». Мысли заметались, как мыши в амбаре. Прикрытие… вторжение… Это как когда свекровь приезжает без предупреждения — ты либо закрываешь дверь и делаешь вид, что дома никого (прикрытие), либо бежишь ставить чайник и улыбаешься, пряча под фартуком скалку (вторжение)? Нет, не то. У меня и свекрови то нет.. Я встала. Ноги были ватными. — Ну… — выдавила я, и мой тихий, растерянный голос прозвучал в этой гробовой тишине как скрип пенопласта. — Армия прикрытия… это чтобы выиграть время? Чтобы свои успели проснуться и собраться… То есть, мобилизоваться. А армия вторжения — это чтобы сразу в лоб, пока враг кофе пьёт. Скорость и внезапность. В аудитории повисла мёртвая тишина. Майор-кот перестал писать. Капитан сбился со счёта строк. Преподаватель смерил её взглядом с головы до ног, задержавшись на тапочке с помпоном, выглядывавшем из-под парты. Уголок его рта дрогнул. — Десять секунд, говорите… — медленно произнёс он. — Садитесь, курсант… с цветочками. Ответ принят. По существу верно, хоть и несколько… экзистенциально. Свекровь здесь ни при чём, но суть уловили. Задача армии прикрытия — жить назло врагу и дать главным силам развернуться. Задача армии вторжения — нанести шоковый удар. Свободны. Галина рухнула на скамью, чувствуя, как горят уши. Она схватила ручку и начала судорожно выводить в тетради: «Армия прыкрытия = щит нации. Жить назло. Выиграть время. Мабелезация». Слово «мобилизация» никак не получалось. Дальше лектор говорил про танковую армию — «кулак для пролома», и про воздушную — «тысячи тонн металла». — Курсант… Галина. — Пол после ваших тапочек грязный. А чистота на объекте — основа воинской дисциплины. Приступайте.