«Халва в шоколаде» — тёплый и пронзительный роман о детстве, где каждая мелочь — малень...
«Халва в шоколаде» — тёплый и пронзительный роман о детстве, где каждая мелочь — маленькое приключение, а через искренний и непредвзятый взгляд ребёнка оживают не только знакомые каждому дворовые и школьные сцены, но и сложная эпоха 1990-х. • 6 пронзительных цитат об осени из романа «Халва в шоколаде»: 1. Дождь меж тем зарядил не на шутку. Бабушка с Валей стояли на пороге, рассуждая о том, что еще днем ничего не предвещало этого бурного водоизвержения и что осень – такое непредсказуемое время года, как, собственно, и вся теперешняя наступившая новая жизнь, в которой утром никогда не знаешь, чего ждать вечером. 2. Мерно раскачиваясь на качелях, Маша упорно разглядывала этот лист. Ей хотелось достать его, отряхнуть, принести домой, разгладить через газету утюгом и – сухой, прямой, хрупкий – осторожно поставить в вазу на окно. Словом, сделать ровно так, как бывало раньше каждую осень, когда они с Бабушкой, совершенно не думая ни о какой школе, неспешно гуляли в лесу и собирали такие листья, составляя из них целые роскошные букеты! Тогда сама Маша была такой же яркой, радостной и беззаботной! Совсем не такой, как сейчас, когда на ее совсем еще некрепкие плечики навалилось столько непрошеных забот… 3. Солнце так старательно светило, что впору было подумать, будто никакая осень еще не наступила. 4. Но все же это была осень. И потому что уже тронула желтизна большие широкие кроны деревьев, и потому что на сером асфальте четко печатались оброненными золотыми монетками то там, то сям осиновые кругляши. И потому что сам воздух уже не по-летнему был прозрачен, чист, как только что вымытая под холодной водой стеклянная банка, и все краски улицы от этой какой-то стерильной чистоты становились четче, насыщеннее и контрастнее. И небо… Небо было уже высоким-высоким, отчаянно, глубоко, невозможно голубым и, несмотря на теплую погоду, уже холодным, отстраненным, недосягаемым. 5. Серое небо теперь обнимало дома со всех сторон, вылезая своим пузатым рыхлым брюхом в прогалы дворов, запутываясь седыми космами в верхушках мокрых, стремительно лысеющих берез. Мелкий дождик беспросветно сеял и сеял, вколачивая в темно-серый асфальт желтые пятна облетевшей листвы, и, похоже, не собирался останавливаться. 6. В сиреневато-сером флере октябрьского вечера лист, которым Маша помахивала на ходу, уже не казался таким ярким, а его неприглядную сторону и вовсе не было видно. Маша подумала-подумала и решила, что все же отнесет его домой – и если Бабушка будет в более или менее нормальном настроении, то выдаст Маше утюг и газету. И тогда его, сухой, прямой и ломкий после глажки, можно будет аккуратно заложить над Машиной кроваткой за верх гобеленчика – и его безобразная сторона, распластавшись вдоль стены, никогда никого не напугает своими черными разводами… ________ «Книга Марии Авериной возвращает читателя в самые светлые дни его детства, когда обычные вещи были наполнены особенным смыслом, все трудности были преодолимы, обыкновенный день становился настоящим приключением, полным загадок и опасностей, поисков сокровищ и неожиданных открытий, а в будущем, конечно же, все должно было быть хорошо. Эту хрустальную переливчатую прозу можно назвать "наивным философским реализмом", и кажется, что где-то среди страниц, на которых за простой человеческой историей разворачивается многоцветная картина целой эпохи, как в кармане бабушкиного "выходного" жакета, хранится заветный ключик к счастью». — Анаит Григорян ________ Мария Аверина Из романа «Халва в шоколаде», ЭКСМО, 2026 г. Литературный Клуб Марии Авериной