Хина Марковна и Бром Исаевич
Хина Марковна и Бром Исаевич Влюбилась в эту историю Чехову давно хотелось завести породистых собак, особенно после того как семья обзавелась мелиховской усадьбой. Однажды он и его сестра Мария Павловна были в Петербурге в гостях у Николая Александровича Лейкина, редактора журнала «Осколки». Там они познакомились с его таксами Апелем и Рогулькой и загорелись идеей поселить у себя таких же Позже Лейкин выслал им два маленьких таксёнков в коробке поездом до Москвы. Щенки переночевали на съёмной квартире у Ивана Павловича, брата Чехова, на следующий день он отвёз их от Курской станции до Лопасни, а дальше уже на тарантасе Мария Павловна привезла их в имение Они тотчас облаяли прислугу, бесконечно ластились к хозяевам, а когда их накормили, стали вести себя так, будто живут здесь всю жизнь. Ночью щенки выгребли землю из цветочных горшков с посеянными семенами, растащили по дому калоши - а утром, на первой прогулке по саду, привели в ужас местных дворняжек, которые «отродясь таких уродов не видали» Мария Павловна дала новым питомцам медицинские имена - Хина и Бром: хина и бром тогда были одними из самых популярных лекарств. Когда собаки подросли, Чехов решил, что обращаться к ним просто по имени чересчур фамильярно, и наделил их отчествами: так появились Хина Марковна и Бром Исаевич Животных вокруг у Чехова было много. В московском доме на Садово-Кудринской жил белый пушистый кот, один из прототипов кота Фёдора Тимофеевича из «Каштанки». О нём Антон Павлович писал с лёгкой насмешкой: домой он ходит только поесть, «всё остальное время лежит на крыше и смотрит в небо многозначительно - видно, пришёл к выводу, что жизнь бессодержательна» Таксы же были особенными: с ними Чехов ходил на охоту и на рыбалку, а когда оказывался далеко от дома, скучал по ним и передавал собакам приветы в письмах. Позже писатель признавался, что в их длинных телах и кривых лапах есть какой‑то особенно трогательный характер - верность, упрямство и чувство собственного достоинства Сегодня Хина и Бром встречают гостей Мелихова уже в бронзе. В саду музея стоит скульптура Александра Рожникова: картуз, оставленный на камне, яблоко под яблоней и две таксы, внимательно обнюхивающие эту тихую сцену. Скульптор представлял себе, как Антон Павлович гуляет по саду, снимает картуз, кладёт его на камень - и уходит дальше, а его невидимое присутствие остаётся здесь, рядом с доверчивыми собаками Потерла им носы PS: Потомство Хины и Брома назвали Йод и Селитра #мелихово #чехов #путешествуюсосмыслом