Иван давно не навещал свою тётушку, а в эту осень решился поехать к ней на хутор, распо...
Иван давно не навещал свою тётушку, а в эту осень решился поехать к ней на хутор, расположенный в трёх километрах от крайней деревни, где ходил рейсовый автобус. Студент приехал налегке, но захватил фотоаппарат, чтобы сделать побольше красивых снимков. Стояла настоящая золотая осень. Анна Николаевна жила одна, овдовев три года назад, однако покидать насиженное место ей не хотелось, и даже ранней осенью она топила печь в небольшом домике, и держала кур, козу, семью гусей, кошек и собаку. Двор её был тщательно огорожен, за ним имелся огород и сад за высоким забором. Под яблонями стояли улья, а прямо у крыльца был вырыт настоящий колодец с чистейшей водой. - Ванечка, как я рада! – заговорила Анна Николаевна, - вот молодец, наконец-то сподобился приехать, а то старший племянник был, сёстры с мужьями ездят, а ты вот реже всех бываешь. Они пообедали, и Иван собрался сразу в лес, благо день стоял ясный и небо было лазурным, как в апреле. - Ты корзинку бери, поставишь её в рюкзак, там грибов сейчас белых видимо-невидимо, бери, наклоняйся, я вечером тебе их пожарю, пальчики оближешь. Сейчас слой идёт, - тараторила Анна, подавая Ивану свой рюкзак с корзиной и с флягой с водой. - Хорошо, я недалеко тут пройдусь, - улыбался Иван, глядя как тётушка заботливо его собирает словно в поход. - Далеко и не ходи. Знаешь, иди по сухому ручью, никуда не сворачивай, в конце его будет начинаться болото, а там и лес. Ты у болота грибов наберёшь – и домой. С Богом, - махнула рукой женщина и подала ему ещё и свою фуфайку. - Да на что она мне? – рассмеялся Иван, - вроде не холодно. - Так положено. Надевай. Она большая, безразмерная, моя. Никто не носил её больше. Удобная, мягкая, лёгкая, с карманами большими. Надевай, тебе говорят… - попросила тётушка и Иван подчинился. Он пошёл по сухому ручью, представлявшему собой не очень глубокий овраг, по которому весной в период таянья снегов и в осенние проливные дожди бежал узкий ручеёк, а летом воды как ни бывало. И теперь Ваня пошёл по нему, шурша сухими листьями берёз и осин, потому что погода стояла тёплая и без осадков для конца сентября. Ласковое солнышко освещало верхушки деревьев, в то время как на дне оврага было не так светло и радостно. Поэтому, Иван пошёл быстрее, чтобы дойти до болотца и выйти на солнечную поляну. Парень наслаждался пением птиц, шёпотом золотых листьев под ногами, изредка останавливаясь, чтобы сорвать подосиновик или груздь, а заодно и сделать снимок. Так он шёл около получаса или больше, и наконец, выбрался на поляну, довольно заросшую высокой травой и переходящую в болотце с камышами. - Давненько я тут не был, а травища-то… - прошептал Ваня, и сделал несколько снимков высокой осоки на фоне неба и солнца, постепенно клонившегося к закату. Сьёмка захватила его, он нашёл место на берегу омутка, и снимал отражение лучей в воде, плавающие золотые сердечки – берёзовые листочки, и наслаждался терпким воздухом болота. Когда он свернул с поляны в лесок, то сразу же наткнулся на семейку белых. Теперь он увлёкся сбором грибов, и всё дальше уходил в лес, не замечая, что начал подниматься ветерок, а солнышко спряталось за невесть откуда набежавшие серые тучки. Грибы были отменные. Крепкие, молодые, как на подбор. Иван уже наполнил корзину, и начал складывать грибы прямо в рюкзак, думая, как он поразит тётушку своим сбором. Он переходил с полянки на полянку, брал грибы с лесной тропинки, уводящей его всё глубже за болотце, пока не спустились сумерки. Тут Иван поднял глаза и осмотрелся. Он совсем не узнавал места и стал беспомощно оглядываться, не зная, куда ему идти, как вернуться обратно. Солнца уже не было, а ветерок шумел вверху, покачивая деревья и сбрасывая последние листочки. Парень убрал свой фотоаппарат в глубокий кар Показать полностью...