Когда не стало отца, Андрей ещё пытался держаться. Он звонил матери каждый вечер, приез...
Когда не стало отца, Андрей ещё пытался держаться. Он звонил матери каждый вечер, приезжал по выходным, возил её по врачам и делал вид, будто не замечает, как она всё чаще оставляет включённым свет в прихожей, словно ждёт, что муж вернётся с работы и привычно поставит ботинки у порога. Мать прожила без него восемь месяцев. После её ухода Андрей впервые понял, что человек может потерять не только близких, но и собственное место в мире. Квартира родителей оставалась прежней: на кухне висели выцветшие занавески, возле телефона лежал блокнот с записанными отцовской рукой номерами, а в шкафу стояли три банки вишнёвого варенья, которое мать готовила в последнее лето. Только дома больше не было. Остались стены, мебель и вещи, к которым невозможно прикоснуться, не почувствовав, как внутри снова открывается незажившая рана. Андрею исполнилось тридцать семь лет. У него была работа в сервисном центре, небольшая съёмная квартира и несколько знакомых, которые после похорон честно предлагали помощь. — Ты звони в любое время, если станет тяжело. — Не оставайся один, приезжай к нам на выходные. — Надо держаться, Андрей. Жизнь всё равно продолжается. Он благодарил, кивал и обещал позвонить, хотя заранее знал, что не позвонит. Люди не говорили ничего плохого, но почти каждое их слово причиняло боль. Особенно тяжело было слышать о жизни, которая якобы обязана продолжаться, когда его собственная словно остановилась в тот день, когда он закрыл дверь родительской квартиры и спустился по лестнице с пакетом материнских лекарств, которые больше никому не были нужны. В первые недели знакомые ещё интересовались его состоянием. Затем звонков становилось меньше, разговоры возвращались к работе, кредитам, ремонту и чужим семейным хлопотам. Мир быстро восстановил привычный ритм, только Андрей продолжал просыпаться с ощущением, что произошло нечто ужасное, о чём все вокруг почему-то забыли. Он перестал приглашать людей домой, отвечал на сообщения через несколько дней и всё чаще проводил вечера в темноте. После работы покупал что-нибудь готовое, поднимался на четвёртый этаж и садился возле окна, не включая телевизор. Именно там он впервые заметил рыжего дворового кота. Рыжий сторож возле старого подъезда Кот жил во дворе давно. Андрей видел его и раньше возле мусорных контейнеров, на тёплом капоте соседской машины или под лавкой, где пенсионерки оставляли ему еду. Крупный, лохматый, с надорванным ухом и белым пятном на груди, он держался независимо и никому не позволял брать себя на руки. Соседи называли его Рыжим, хотя шерсть у кота была скорее цвета старой меди, местами потемневшей от уличной пыли. Однажды вечером Андрей возвращался с работы под холодным ноябрьским дождём. Возле подъезда он увидел кота, который сидел под козырьком и щурился от капель, залетавших сбоку. Обычно Андрей проходил мимо, но в тот день остановился. — Тебе тоже некуда идти? Кот посмотрел на него зелёными глазами, затем медленно поднялся и подошёл ближе. Андрей достал из пакета кусок колбасы, положил на край бетонной ступеньки и вошёл в подъезд. Утром Рыжий сидел на том же месте. На следующий вечер он снова встретил Андрея у двери, будто запомнил время его возвращения. Мужчина купил небольшой пакет корма и высыпал половину в пластиковую крышку. Так началась их странная дружба. Андрей не звал кота в квартиру и даже не пытался прикоснуться к нему. Он просто каждый вечер приносил еду, садился на холодную скамью возле подъезда и рассказывал то, чего не мог сказать людям. — Сегодня нашёл мамин номер в телефоне. Рука сама потянулась позвонить, а потом вспомнил, что трубку никто не возьмёт. Рыжий ел неторопливо, после чего устраивался рядом и обвивал лапы хвостом. — Отец смеялся бы надо мной. Говорил, Показать полностью...