Сегодня немного контекста из мира медиа-искусства. — 27 марта 2026 г. в 07:00:59.930
Сегодня немного контекста из мира медиа-искусства. Харун Фароки (1944–2014) — режиссёр и художник, который всю жизнь исследовал, как изображения участвуют в войне, труде и политике, а не просто отражают их. В конце 2000-х он создаёт одну из ключевых работ о цифровом военном зрении — серию видеоинсталляций Serious Games (2009–2010). Проект состоит из четырёх частей и исследует, как игровые и симуляционные технологии используются американской армией. Фароки интересует не столько видеоигра как развлечение, сколько то, как интерфейсы и графика компьютерных игр становятся инструментами подготовки к войне и работы с травмой после неё. Фильмы сняты в реальных военных учреждениях США. Мы видим тренировочную базу морской пехоты в пустыне Мохаве, где построен искусственный город с «жителями», играющими роль афганцев и иракцев. Мы видим виртуальные полигоны на экранах и солдат, которые проходят сценарии боевых операций в виде компьютерной игры. Фароки замечает парадокс: некоторые локации выглядят так, будто реальность скопировали с компьютерной графики. Симуляция начинает диктовать форму самой реальности. Особенно сильная часть цикла — Serious Games III: Immersion. Здесь виртуальная реальность используется для терапии посттравматического синдрома. Солдат в VR-шлеме заново проживает эпизоды войны в Ираке, а терапевт управляет сценой — меняет погоду, звуки, интенсивность взрывов. На экране одновременно видно виртуальный бой и лицо человека, переживающего его снова. Так становится очевидно, как война продолжает существовать внутри тела и памяти, даже после её окончания. Исследователи часто говорят о Serious Games как о работе о том, как изображения становятся частью войны. Они не только показывают конфликт, но и управляют тренировкой, коммуникацией, тактикой и даже лечением. Именно такие изображения Фароки называл «операциональными» — теми, которые не просто представляют реальность, а работают внутри неё. Его интересовали интерфейсы, камеры наблюдения, тренажёры и экраны — те места, где технологии и власть буквально перепрошивают наше зрение.