Все они, шерстяные да хвостатые, — бесполезное отродье, пока одна из таких горемык не н... — 17 июня 2026 г. в 10:11:20.803
Все они, шерстяные да хвостатые, — бесполезное отродье, пока одна из таких горемык не начинает лизать слёзы с твоих старческих щёк. Степан Петрович никогда не испытывал нежных чувств к кошкам. Собаки и вовсе были ему неприятны. С юных лет он не находил в них никакого смысла. Спросите его, в чем их предназначение? Какую пользу приносят эти хвостатые создания? Разве дадут они человеку молока? Или свежих яиц? Сущие бездельники, откровенные нахлебники. Вечно путаются под ногами, требуют еды и внимания, а в придачу – целые полчища блох. Исчезни они все разом – мир бы только вздохнул с облегчением. К мурлыкающим соседям он относился снисходительнее, видя в них хоть какую-то утилитарность. Они ловили мышей, очищали подполье от серой переносчицы заразы. Сами добывали себе пропитание, не требуя многого. Плеснешь им в миску остатки супа, подольешь вчерашней простокваши – вот и вся забота. Пусть себе живут, коли не мешают. Он даже разрешил им заходить в сени после того, как опустел сарай, но с псами дружба так и не сложилась. Он их сторонился, а они отвечали ему рычанием и яростным лаем. Бывало, просто идешь по деревне, никого не трогаешь, а они уже рвутся с привязи, заливаются истошным воем. Однажды соседский пес даже оставил на его старой штанине следы своих зубов. Эх, вспомнить только, какое большое хозяйство было у них с Анной когда-то! И коровы с телятами, и свиньи с поросятами. И конь, куда же без коня? Без него в поле ни проехать, ни покосить. Анна обожала своих пуховых козочек. Сама их стригла, сама перебирала тончайший пух, сама садилась за прялку долгими зимними вечерами. Как ударят морозы, так у нее работы – невпроворот. Достанет она свои заветные мешки, присядет поближе к теплой печке, и начинается ее неспешная, почти магическая работа. Он, Степан, хоть и ворчал порой на эту пушистую круговерть, никогда не оставался в стороне. Помогал своей Аннушке. А как иначе? Очень уж он ценил те самые пуховые носки. Невероятно мягкие, воздушные. До того теплые, что в них хоть в самый лютый мороз по сугробам иди. А уж когда они немного усядутся, так и вовсе становятся похожи на самые настоящие валенки. И детям, и внукам, всем нужно было связать по паре. Да и вся деревня выстраивалась к Анне в очередь. Полсела, можно сказать, ходило в ее носках. Бывало, и городские жители специально приезжали, чтобы заказать у мастерицы это пушистое чудо. Да, было время. Было, да кануло в Лету. Как же быстротечна жизнь. Пока ты молод и полон сил – не заглядываешь далеко вперед. Кажется, что впереди – целая вечность, необъятная и бесконечная. Трудишься на земле, дома забот полон рот, а энергии – хоть отбавляй, горы можно свернуть. И ведь свернул бы, если бы потребовалось. Только кому эти горы нужны? Пусть себе стоят, недвижимые. Дни бегут чередой, недели пролетают одна за другой, месяцы мелькают, как листья в осеннюю пору. А годы и вовсе проносятся стремительно, неуловимо. Только успеешь моргнуть, оглянуться – а жизнь уже прожита, осталась где-то позади, за спиной. Так и у них, у Степана и Анны, все и вышло. В молодости все успевали, за все хватались, старались изо всех сил, чтобы было не хуже, чем у других. Детей вырастили – сына да дочку. Хозяйство – большое, шумное, полное жизни. И мычание, и блеяние, и хрюканье, и птичий гомон – все сливалось в единую симфонию деревенского быта. Жили, не задумываясь о том, что все это когда-нибудь закончится. Но дети выросли, потянулись в город. Вроде бы и недалеко, но каждый день не наездишься. Да что там каждый день – не каждую неделю удавалось встретиться. Сначала сын женился, потом и дочка замуж вышла. Вскоре и внуки пошли. Не то чтобы они с Анной не справлялись с хозяйством, но много ли нужно двоим пожилым людям? Дети ворчали, уговаривали: «Хватит вам надрываться! Мы вас обеспечим, у нас все есть»...