И вот в такой тяжёлой обстановке я с сыном улетаю. Улетаю туда, где нет сирен и прилётов.
И вот в такой тяжёлой обстановке я с сыном улетаю. Улетаю туда, где нет сирен и прилётов. Была даже мысль отказаться. Но младший сын сказал, что в этом нет смысла, и что когда люди разделяются, больше шансов, что хоть кто-то выживет... Ну жуть же? Жуть потому что обыденно это звучит. Ещё не известно, сможем ли мы вовремя вылететь. Что-то происходит. Сначала пришло уведомление, что нам заменили тип воздушного судна. Потом уведомили, что регистрация онлайн невозможна. Потом снова замена судна. Потом уведомление об автоматической регистрации. Потом о замене мест... А сейчас мы сидим на вокзале. Уже 5 часов сидим. У нас целый свободный день в Москве. Обычно я даже в двухчасовое окно умудряюсь или в музей, или в какой-нибудь парк сходить, а тут вообще нет настроения. А погода чудесная солнечная. Сидим в энергосберегающем режиме рядом с розетками. Макс чем-то своим в телефоне занимается, а я мониторю Орловские паблики, чтобы узнать, сколько же у нас погибших. Морально настраиваюсь на задержку рейса. Скоро поедем на аэроэкспрессе в аэропорт – сменим место сидения. А сын так ждал наступления каникул и предвкушал знакомство с северной осенью. А я сижу депрессирую. Всё больше хочется переселиться в глубь страны. Даже на окраину. Подальше от всего этого.