Мне, кстати, не страшно показаться пошлой.
Мне, кстати, не страшно показаться пошлой. Этот текст я когда-то писала не к датам. Но сегодня день рождения Янки Дягилевой. Повторю. ЯНКА Одно из главных потрясений в моей жизни, без преувеличений - встреча с песнями Янки Дягилевой. Я училась в школе, услышала по радио "По трамвайным рельсам" и побежала в поисках кассет. Задача для Ижевска 98-го года была не самая простая. Приблизительно как сегодня на автовокзале в Щелково отыскать полное собрание сочинений Шатобриана. Нашла квартирник "Красногвардейская" и студийную запись "Продано". И все. Прежним человеком я никогда уже не стала. Кассеты эти были заслушаны до дыр, слова и череду образов словно вырывали из глубины сознания: По перекошенным ртам продравшим веки кротам Видна ошибка ростка По близоруким глазам, не веря глупым слезам Ползет конвейер песка У нас с Яной Станиславовной очень похожий почти до неотличимости тембр голоса. Без гитары меня с тех пор больше не видели - кажется, я всегда ее пела. А потом я уехала в Питер на абитуру. В последние дни перед возвращением (уже закончились экзамены, я поступила) шла по Невскому и заглянула в Кастл-Рок. На прилавке лежала книга "Янка". Помню, ноги подкосились и начала задыхаться - я была уверена, что ни один человек в мире ее больше не слушает. В Ижевске точно не слушал. Я по крупицам собирала сведения - интернета-то не было, неоткуда было узнать хоть что-то. Только эта магия на кассете, голос и больше ничего. Пара журналов со скупыми упоминаниями. А тут целая книга! Это было - как полет на луну и встреча там с родственниками. До сих пор поражающий меня факт: книга стоила 150 рублей, у меня было 157 ровно. Жетон стоил 7 в те годы. Как будто сверху пожалели и оставили на метро. Но меня так колотило, что я все равно пошла пешком. И вот книга эта мне сознание перевернула окончательно. Все эти воспоминания, живые свидетельства - как ночевали на почтамте, как гуляли на последние, как жили от концерта к концерту не ради мягких подушек, как читали книги и писали песни - все это вместе раз и навсегда убедило меня, что не так уж мы все и обречены, раз не целый свет существует ради комфорта собственной задницы. Панк стал чем-то вроде религии. Нет, я не про нажиралово - я никогда не таскалась по помойкам, толком не пила, не спала в подворотнях. Словом, не проделывала всего того, что у среднего бюргера ассоциируется со словом "панк". Этим занимались позже поклонники поп-группы "Король и шут". Я говорю о другом совсем. Об экзистенциальном неприятии и бесконечном желании узнавать новое. О культе книг и презрении к мещанству. О тоске, когда смотришь на человеческий муравейник. А дальше чудеса продолжились. Не сразу, конечно. Сначала в Питере друзья привели в гости Ника Рок-н-Ролла, одного из авторов воспоминаний в той книге, и мы ужасно подружились, он останавливался на гастролях у нас, много про Янку рассказывал. Он же, кажется, привел Марину Федяйку, близкую подругу Янки. Мы сидели ночами, болтали о литературе, она показала мне много ужасно важного - и в книгах, и в музыке. Помню, что даже никакого алкоголя там не было - просто бесконечные разговоры и песни. Позже Федяйка погибнет, утонет, как и Янка, а я уже буду в то время в Москве. Она писала мне за пару недель до смерти - прислала как обычно песню без комментариев. Я никогда ни к кому не лезла, но так выходило, что судьба сама сталкивала с героями той книги - Наталья Чумакова, Алексей Коблов. Расскажи мне кто, что так будет, когда я ее читала в первый раз, переворачивая трясущимися руками страницы - в жизни бы не поверила. Произошло настоящее большое чудо - мифологическая для меня реальность панка 80-х перетекла в жизнь. Кстати, позже выяснится, что ту самую передачу на радио, где я услышала впервые Янку, делала моя сегодняшняя близкая подруга Люда Стрельцова. Все закольцевалось само, даже из этого сумбурного рассказа, мне кажется, видно.