Провокация - штука тонкая. В популярном поле она представлена образом неэтичного, жесто...
Провокация - штука тонкая. В популярном поле она представлена образом неэтичного, жестокого психолога, который наверняка получает удовольствие от издевательств над приходящими к нему людьми. В целом, архетипический образ Трикстера в этом описании представлен неплохо, но однобоко. Задача Трикстера - если мы говорим про психологический смысл его действий - вывести из привычного и ввести в новое; дополнить изжившую себя, ригидную установку ее противоположностью и усилить конфликт так, что его решение будет неизбежным, хотя и болезненным. Задача провокации - ровно такая же: - сбить давно потерявшую вкус «внутреннюю мысленную жвачку», и дать новый взгляд на окружающее внутри и снаружи; - проверить на прочность устоявшиеся привычки, чтобы у новых было место для роста и развития; - усилить критический взгляд человека на себя и ситуацию; - вызвать ассертивный ответ в защиту важного и ценного. То есть, провокация помогает разрешить внутренний конфликт, или хотя бы дать голос всем его частям - что автоматически запускает глубокие процессы в психике и рождает новое. При этом дозировать уровень «потыкивания клиента палочкой» можно и нужно в диапазоне «эй, ты там жив?» до «как называлась острая палка, которой погоняли волов?». Если посмотреть записи работы отца провокативной психотерапии Фрэнка Фаррелли, можно увидеть не безжалостного психолога, мучающего своих клиентов, а доброго дедушку с практически беззубыми провокациями, редко переходящими грань между иронией и сарказмом. Но его провокации ни в коем случае нельзя обвинить в неэффективности или безболезненности. Впрочем, онтогенеза вообще не бывает без боли. Так что провокация - не только опасный инструмент, доступный не только лишь всякому, и даже не способ психотерапевту проявить свою ненависть к пациенту (для этого у него есть конец часа). Провокация - топливо в тигеле нашей души.