Итоги конкурса художественного перевода🏅
Итоги конкурса художественного перевода🏅 1 ноября в США отмечается День писателя, и кафедра Переводоведения и лингвистики провела конкурс художественного перевода на весьма необычном материале. Участникам предлагалось перевести фрагмент из первой главы романа, написанного на английском постапокалиптического будущего. Рассел Хобан (Russel Hoban) писал книги для детей и подростков, фантастику, иллюстрировал книги. Родился он в США, но долгое время прожил в Англии, поэтому его часто называют англо-американским автором. 📚 «Ридли Уокер» – история подростка с Туманного Альбиона: он живет там, где две тысячи лет назад располагалось графство Кент, и говорит он на языке, который уже две тысячи лет не знал письменности. Изобрести язык будущего – для подростковой литературы идея не новая, достаточно вспомнить «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса. Но если Бёрджесс сделал акцент на лексику, наполнив речь подростков будущего словами из русского языка, то Хобан прошелся по всем языковым уровням, придумав целую систему ложной фонетической орфографии и грамматики. Бёрджесс бережет своего читателя: он дает ему время освоиться в новом языке. Хобан же бросает читателя в пучину буквально с первого предложения: выплыл – молодец, не выплыл – просто это не твоя книжка. Критики назвали изобретенный Хобаном язык «чосеровским», и не только потому, что действие романа разворачивается там же, где и легендарные «Кентерберийские рассказы». Чосер писал в эпоху, когда единых правил английского языка, орфографии и грамматики еще не существовало. Язык только формировался из нормандских, латинских и англосаксонских осколков, а писали люди во многом так, как слышали. В мире Ридли Уокера человечество вернулось в новое Средневековье: его язык – это английский, который прошел полный цикл распада и рождается заново как устный диалект. В нем, как и во времена Чосера, господствует чисто фонетическое письмо (как слышится, так и пишется) и плавающая грамматика. Чтобы показать язык далекого будущего, Хобан воссоздал живую, грубую, но невероятно поэтичную энергетику английского языка эпохи позднего Средневековья. Как говорят критики, именно усилия, требующиеся для понимания языка Ридли, делают чтение этой книги столь захватывающим. Что делать переводчику? Вероятно, ничего)) Роман практически официально имеет статус непереводимого. На сегодняшний день вызов приняли только французы: переводчику Николя Ришару пришлось специально изобрести мутировавшую версию французского языка. На русском рынке подростковой литературы «Ридли Уокер» еще ждет своего переводчика… Мы получили 19 работ от участников, проживающих в Кемерово и Кемеровской области, Горловке, Томске, Новосибирске, Новокузнецке, от восьмого класса до выпускников вузов. Можно сказать, что в своих переводах конкурсанты выбирали один из трех возможных путей: ▫️Первый – полностью пожертвовать необычностью в пользу «читабельности» и переводить нормальным русским языком, соблюдая правила орфографии, грамматики и пунктуации. В таком случае, за «футуристичность» должна отвечать лексика, а этого многим конкурсантам как раз и не хватило. В результате Ридли Уокер заговорил современным русским языком с некоторыми вкраплениями молодежного сленга. С одной стороны, такой вариант делает книгу «читабельной» – нет риска, что читатель не сможет пробраться через исковерканную орфографию и отложит книгу. С другой стороны, без «чосеровского» футуристического языка история Ридли – всего лишь рядовая антиутопия для аудитории «янг эдалт». Она перестает быть повествованием «из первых уст» и становится простым пересказом: главный герой из рассказчика превращается в персонажа... ▫️Второй способ – коверкать русские слова наугад, но тогда текст размывается в нечитаемую кашу без внутренней логики и системы, а у Хобана она была. Такой перевод читать очень сложно, потому что в придуманных ошибках нет закономерности: они то есть, то их нет.