Когда Галина вышла из роддома с двумя свёртками на руках и счастливо сказала: «Серёж, с...
Когда Галина вышла из роддома с двумя свёртками на руках и счастливо сказала: «Серёж, смотри, наш сын на тебя похож», Сергей едва не выронил цветы. Мальчик действительно был похож на него. Только Галина его не рожала. Над крыльцом районного роддома висело низкое мартовское небо, с крыши капало, возле старой «Волги» месили сапогами серый снег родственники рожениц. Кто-то смеялся, кто-то протягивал медсестре коробку конфет, у ворот уже открывали бутылку шампанского. А Сергей стоял с букетом мимозы и смотрел, как его жена осторожно поправляет край голубого одеяла у лица ребёнка. Рядом спала их дочь Танечка — маленькая, красная, сердито поджавшая губы. А в другом свёртке лежал Алёшка. Тоже его ребёнок. Только от другой женщины. За три дня до этого Сергей ещё думал, что самое страшное в его жизни — это когда две женщины одновременно рожают от тебя. Он ошибался. Самое страшное началось потом. С Галиной они прожили девять лет. Познакомились ещё в институте. Она училась на библиотекаря, он — на инженера. Галя была из тех женщин, рядом с которыми жизнь почему-то становилась правильной: утром чай в стаканах, вечером аккуратно сложенные вещи, летом банки с вареньем на подоконнике. Она не была шумной красавицей, вслед которой оборачиваются на улице. Но стоило ей улыбнуться — и Сергей всякий раз вспоминал, почему когда-то выбрал именно её. Детей долго не было. Сначала они отшучивались. Потом перестали. Врачи говорили: «Ждите». Галя ждала. Каждый месяц. Каждый год. В детском отделе универмага она никогда не задерживалась, но Сергей замечал, как её взгляд скользит по маленьким шерстяным кофточкам. А потом его отправили на полгода в командировку — строили новый цех в соседнем городе. Там и появилась Марина. Она работала чертёжницей в проектном отделе. Тонкая, темноволосая, с тяжёлой косой и привычкой носить в сумке яблоки.