Первые полчаса я даже записал на диктофон. Потом выключил — зачем фиксировать энтомолог... — 2 августа 2026 г. в 13:40:02.168
Первые полчаса я даже записал на диктофон. Потом выключил — зачем фиксировать энтомологию? Мы проболтали четыре часа. Я рассказывал про съемочную площадку, про работу режиссера, про то, как уговариваю актеров не играть. Она — про свою прекрасную неработающую жизнь. Мы смеялись. Она смеялась надо мной. Я — над ней. Это был разговор двух чужих людей, соединенных старым клеем, который полностью высох. Я честно прислушивался к внутренностям. Ничего не колыхалось. Даже гештальт не шевелился. Только легкое, почти эстетическое возбуждение. Но тело, как известно, глупее своего хозяина. Оно помнило, а разум — нет. Мы расстались легко, без печали. Никаких «как жаль, что всё прошло». Просто «пока». Жизнь оказалась бытовухой, снятой на дорогую камеру. Я вернулся в бар. Девочки надеялись на хэппи-энд. Я развел руками. Разрушать чужие иллюзии — последнее дело. Взял такси, приехал в мини-отель. Три часа ночи. Тишина, густая и вязкая, как патока. Звоню в колокольчик у стойки. Из коморки голос: — Секундочку, секундочку! (продолжение) Через две минуты выходит парнишка. В пиджаке. В три часа ночи, перед пустой стойкой регистрации, стоит юноша в пиджаке, застегнутом на все пуговицы, и говорит с артистичным надрывом: — Прошу прощения, я там переодевался, хотел выглядеть для вас достойно. Я постоял, подумал. В этом был весь Петербург. Его извращенная, почти святая натура перформанса, где даже администратор мини-отеля играет роль Портье Всея Руси. Вспомнил, как надо мной смеялись бармены, как Кирилл держал отца за руку, как Лера красиво не работала. Город, в котором очень много осталось меня, но я в нем больше не прописан. Я поднялся в номер. Включил горячую воду. Пиджак парнишки за стенкой, кажется, сиял в темноте. И было в этом что-то глубоко правильное. В этом городе даже одиночество подают под соусом безумного достоинства. Секундочку. Секундочку. Жизнь, в сущности, только и делает, что переодевается, чтобы выглядеть для нас достойно. А мы стоим и ждем, когда она уже наконец выйдет.