СЕРИЯ 7. — 4 сентября 2026 г. в 07:30:03.013
СЕРИЯ 7. ЛЕРА На следующий день Лера отказалась завтракать и долго сидела на кухне в пижаме, бессмысленно листая телефон. В школу она тоже не собиралась. Алла сначала решила не давить, но ближе к восьми всё-таки поставила перед дочерью чашку чая и сказала, что один тяжёлый семейный разговор не должен автоматически отменять всю остальную жизнь. — Мам, у тебя муж ушёл из дома после того, как выяснилось, что он одиннадцать лет что-то скрывал, а ты сейчас переживаешь из-за моей алгебры? — Я переживаю не из-за алгебры. Я не хочу, чтобы мы все легли и перестали жить только потому, что взрослые натворили глупостей. Ты можешь злиться, можешь не разговаривать с отцом, но в школу всё-таки пойдёшь. Лера посмотрела исподлобья. — Ты его простишь? Алла не стала отвечать привычным «не знаю». Она села напротив. — Я пока даже не думаю словами «простить» или «не простить». Мне надо понять, могу ли я снова жить рядом с человеком, который столько лет решал за меня, какую правду я должна знать. Это намного сложнее, чем просто обидеться и через неделю перестать. — А мне кажется, тут всё очень понятно. Папа врал тебе. И тётя Ксения тоже. Я бы после такого вообще не смогла делать вид, что всё нормально. — И тебе не нужно делать вид. Только не решай за меня. У тебя с отцом свои отношения, у меня с ним — свои. Лера помолчала, потом неожиданно спросила уже совсем другим голосом: — А Ксения правда так сильно больна? В смысле… это точно рак? — Да. У неё операция через две недели. — И что потом? Она поправится? Алла почувствовала, как дочь осторожно меняет сторону разговора. За злостью уже появилось беспокойство о женщине, которую Лера почти не знала. — Врачи надеются, что лечение поможет. Но я не могу обещать, что всё будет легко. Лера снова посмотрела в телефон. — А Соня — правда моя двоюродная сестра? — Правда. — И ей четырнадцать? — Да. — Она знает про нас? Алла кивнула. — Судя по всему, давно. Лера ничего не сказала, но через несколько минут попросила показать фотографию. Алла нашла страницу Ксении в соцсетях. Почти всё было закрыто, но несколько старых снимков сохранились. На одном Соня стояла возле школы с огромным букетом. Лера долго рассматривала. — Она на тебя похожа. — Скорее на Ксению. — Вы тоже похожи. Просто ты светлее. Алла невольно улыбнулась. На следующий день позвонила Ксения. Говорила осторожно, будто заранее готовилась услышать отказ. — Алла, я понимаю, что после всего вообще не имею права просить. Но через две недели операция. Если всё пройдёт нормально, я пробуду в больнице дней десять. Вадим предложил, чтобы Соня пожила у него, но она его знает всё-таки не настолько близко. Я подумала… может быть, у вас? Алла закрыла глаза. Несколько недель назад сама мысль о том, что дочь Ксении будет жить у неё дома, показалась бы невозможной. Теперь перед глазами стояла фотография девочки со школьным букетом. — Я поговорю с Лерой. И сразу скажу: если она будет против, я не стану её заставлять. — Конечно. Вечером Алла объяснила дочери ситуацию. Лера удивилась только одному: — А почему ты думаешь, что я буду против? Соня вообще ни в чём не виновата. Пусть приезжает. Только предупреди, что у меня комната маленькая, и я ночью смотрю сериалы без наушников. Через двенадцать дней Соня вошла в их квартиру с небольшим чемоданом. И уже за первым ужином задала вопрос, к которому Алла оказалась совершенно не готова. — А почему вы с мамой на самом деле перестали разговаривать? Она мне никогда нормально не рассказывала.