СЕРИЯ 6. — 3 сентября 2026 г. в 15:30:01.420
СЕРИЯ 6. ВЕРСИЯ ВАДИМА Вадим собрал небольшую сумку, но перед уходом попросил дать ему возможность рассказать свою версию событий. Алла согласилась. Одиннадцать лет назад Тамара Павловна позвонила ему около полуночи. Сначала Вадим отказался участвовать, но мать Аллы приехала сама и показала фотографии Ксении после побоев и медицинские документы. — Она просила помочь только одну ночь. Сказала, что ты на сохранении, давление скачет, а Глеб уже звонил родственникам и пытался выяснить, где Ксения. Я решил, что сначала вывезу её, а завтра мы всё расскажем тебе. — И это «завтра» растянулось на одиннадцать лет. — Да. После кризисного центра начались вопросы с юристами, заявлениями, местом жительства ребёнка. Твоя мама требовала молчать. Потом Ксения попросила. Я каждый раз находил причину согласиться. — А после маминой смерти никто уже не мог тебе запрещать. Вадим опустил глаза. — Тогда я уже боялся не Глеба. Тебя. Ты столько лет считала Ксению человеком, который предал семью. Мне пришлось бы признаться не только в правде о ней, но и в том, что я всё это время знал. Я струсил. Алла ходила по кухне. — А последние восемь месяцев? — В декабре Ксения позвонила и сказала про опухоль. Операцию сначала не назначали, пошла химия. Соня одна, взрослых рядом почти нет. Я начал возить её на обследования, иногда забирал девочку, когда Ксении становилось совсем плохо. — И завёл второй телефон. — Сначала это был старый рабочий телефон. Потом я понял, что так удобнее скрывать звонки. И оставил его. Алла остановилась. — Вот это уже совсем другая история. Не мама попросила. Не Глеб угрожал. Ты сам создал отдельный канал связи, чтобы я ничего не увидела. Вадим кивнул. — Да. И за это оправдания нет. — Почему ты не сказал хотя бы: «Алла, Ксения больна»? Он долго молчал. — Потому что мне казалось, что если я скажу, тебе придётся что-то решать. Ехать к ней или не ехать. Прощать или нет. А я опять решил, что могу сам держать всё под контролем. — За меня. — За тебя. Лера стояла у двери кухни. На этот раз никто не заметил, когда она появилась. — Пап, ты правда всё это время знал, почему мама не разговаривает с тётей Ксенией? Вадим повернулся. — Знал. Дочь сжала руки на груди. — Тогда я вообще не понимаю, как ты каждый день сидел с нами за одним столом и молчал. Маме ты соврал как муж. А мне что мешало хотя бы когда я выросла сказать, что у меня есть тётя и двоюродная сестра? — Ничего не мешало. Я просто слишком далеко зашёл в этой лжи. Лера посмотрела на отца. — Я сейчас очень злюсь. Поэтому, пожалуйста, не пытайся завтра приехать с подарком или написать, что всё объяснишь ещё раз. Я сама скажу, когда захочу разговаривать. Вадим кивнул. Через десять минут он ушёл. И Алла впервые поняла, что последствия этой тайны касаются не только их отношений.