О, ребята! Смотрите, что нашел! Такого вы никогда не читали. Портрет Ростова, написанны...
О, ребята! Смотрите, что нашел! Такого вы никогда не читали. Портрет Ростова, написанный 106 лет назад художником Юрием Анненковым. Предупреждаю сразу: это длинный текст) Он показывает город глазами человека, который в 1920 году увидел здесь не революцию и фронт, а невероятное изобилие. Читаешь и слюнки текут) «Ровно неделю я прожил в Ростове-на-Дону, Представьте себе жаркую, солнечную базарную площадь, разбитую на правильные ряды, длиной кварталов в 5-6 каждый. Теперь представьте себе, что первый ряд во всю даль этих шести кварталов завален французскими булками, настоящими — поджаристыми, белыми и горячими. Этакий сплошной желтеющий, коричневатый гребень. А соседний ряд — все ситники. За ним — бесконечные гирлянды баранок. *А дальше рады абрикосов, персиков, слив, винограда, яблок, груш, дынь и арбузов. Потом груды крупчатки, манной, риса, макарон, вермишели, пирамиды сыров, бочки масла, шпику, творогу и сметаны, возы кукурузы, лотки какаю, шоколада и разных сладостей. Ряды молока и сливок, варенца и простокваши.* Caхарных голов (ей богу) и филипповских пирожков с яблоками, с рисом-яйцами и с мясом! Окорока и колбасы, копченые и вареные; гуси, утки, куры, поросята, живые и препарированные, пулярки - жир так и прет янтарными сгустками. И таких рынков штук десять на маленькой ладони города. Шум, гогот, толчея, гармоника, 45 по Реомюру, донские дали в облака. А в каждом доме — погребок: кефир, мороженое, сливочное, фруктовое и крем-брюле, слойки, пирожное бисквиты, нарзан, ессентуки... **Чорт знает что! ** **Обжорная фантасмагория, почти сон, сказка!** Одним словом, два дал подряд я ел. Сосредоточенно, упорно, самозабвенно питался, упаковывался, напичкивался всеми этими гусиными потрохами, куриными супами, варенцами, шницелями, сырами, пирожками и французскими булками. Pacпоясывался, пресыщался до неприличия. Ростовчане глядели на меня с очевидным любопытством, посмеивались и удивлялись. *— Вы уж не из Петрограда ли будете, господин? — *спрашивали меня на базарах. «Товарищ» еще не привился в бывшей столице Деникина.* — Из Петербурга. — Так, так. Кушайте, господин; бог даст, в толщину возьмете.* В Ростове великое множество толстяков. Куда ни плюнь, — пузо, или такой буржуазный бюстище, что на нем самовар ставить можно. И так все это просто, даже никто внимания не обращает. Здороваются, прощаются, курят «Китченер» — и жрут. Жрал и я. А на третий день обнаружил в себе еще больший голод. Побежал на рынок — не помогло. Поросенок и абрикосовая пастила оказались бессильны. Только к вечеру понял. На стенах висели плакаты: *Театр имени М. Горького. Театр имени Луначарского. Выставка картин. Вечер поэтов и т. д.* Шесть дней я голодал (четыре в пути, два на базарах). Торжествующий, наконец, ринулся в театры. В театре кооперативного товарищества «Гротеск» была премьера. В программе: 1. Аргентинский кабачек (последнее танго) 2. Булочник или петербургский немец 3. Муж вор или любовник, каких мало 4. Зеркало девственности ... Конферансье Ал. Алексеев (что из Раvillon de Paris) и Вл. Хенкин. Конферансье острят на перебой: *— Следующей номер программы… А, Иван Петрович, здрасьте) Почему опоздали? Теща задержала? Марья Петровна? Как же, я ее вчера встретил с Василь Васильчем позже полицей.., виноват, милицейского часа… А, Николай Семеныч! Господа, т.е. товарищи, рекомендую: Николай Семеныч, врач по нехорошим болезням! Огромная практика! Почему опоздали? Не здоровы? Скучаете? Это все от желудка. Покушайте хорошенько, сразу весело станет. Сытому всегда весело, например — мне. Когда наш город был еще… того… бурбонским... впрочем, вы сами знаете, что тогда было… Боже, какой у нас цветник в публике! Что прикажете делать нам, красивым мужчинам?* «Цветник» доволен, смеется и мило аплодирует. Болтают: *— Хенкин очарователен! Кто, по-вашему, выше как конферансье: Хенкин или Алексеев?* Так сказать, — "В спорах о театре"».