«Приходите через три месяца. Будем наблюдать». — 14 сентября 2026 г. в 10:16:05.592
«Приходите через три месяца. Будем наблюдать». Эту фразу мне сказал онколог. А потом выяснилось, что в моей груди уже был рак. И я иногда думаю: а если бы я тогда просто послушалась? Если бы пришла домой, положила медицинские бумажки в ящик и решила: «Ну врач же сказал наблюдать. Значит, подожду». До чего бы мы донаблюдались? Я не знаю. И не хочу знать. Но, возможно, прямо сейчас этот пост читает женщина, которой тоже сказали: «Давайте пока понаблюдаем». Поэтому расскажу, что произошло со мной. На маммографии в правой груди у меня обнаружили микрокальцинаты. Со временем их стало больше, мне поставили BIRADS 4 и нужна была биопсия. Я пошла к онкологу в Серпухове, где тогда жила. Она направила меня в центр Блохина. Микрокальцинаты были очень мелкими, поэтому изначально речь шла о биопсии под рентген-контролем. Я приехала. Но мне сказали, что такую биопсию там не делают. При этом в другой, здоровой груди тоже было какое-то образование, которое можно было проверить под УЗИ. Я записалась на биопсию. А потом вернулась к своему онкологу и сказала: — А что делать с правой грудью? Там BIRADS 4. Биопсию мне не сделали. И услышала: — Ничего. Будем наблюдать. Через три месяца придёте. Три месяца. Я вышла из кабинета. Но внутри у меня было только одно: «Нет. Я ждать не буду». И слава Богу, что я тогда не стала ждать. Я приехала в Блохина на биопсию другой, здоровой груди. И мне попался врач, которого я помню до сих пор. Мужчина лет пятидесяти. Солидный. Спокойный. Уверенный. Я рассказала ему всю историю. Про микрокальцинаты. Про BIRADS 4. Про то, что нужную биопсию мне не сделали. Он стал смотреть на монитор. И вдруг сказал: — Да я у тебя и там возьму. Их видно на УЗИ. Вот они. Я их вижу. Сейчас всё сделаем. И он взял материал именно из того участка, который вызывал подозрение. А потом началось ожидание. Я уже не помню точно, сколько дней ждала результат. Но помню, какими длинными были эти дни. Ты вроде продолжаешь жить. А внутри постоянно один вопрос: «У меня рак или нет?» А потом пришёл результат. Рак. И знаете, от чего у меня до сих пор мурашки? Я ведь приехала к этому врачу вообще по поводу другой груди. Он мог сделать только то, на что я была записана. Но он выслушал меня. Посмотрел. Не отмахнулся. Один врач сказал: «Будем наблюдать». Другой посмотрел на монитор и сказал: «Я их вижу. Сейчас возьмём». И иногда я думаю: между этими двумя фразами была моя жизнь. Но это был не единственный случай за время моего лечения, после которого я поняла, насколько важно самой задавать вопросы и не бояться перепроверять. После первой операции мне удалили молочную железу и установили имплант. Я думала: всё. Самое страшное позади. Теперь нужно просто зажить. Но я не заживала. Шов постоянно сочился. Выходила серома. Мне несколько раз подшивали шов. Я могла проснуться утром — а марлевая повязка снова вся мокрая. Я писала врачу. Спрашивала. Переживала: «Почему не заживает? Почему продолжает течь?» После операции у меня стоял дренаж. В какой-то момент жидкости стало выходить меньше, но она всё ещё была красной. Моего врача тогда не было — она была в отпуске. Меня посмотрел другой врач. Дренаж сняли. А жидкость никуда не исчезла. Она стала выходить через шов. Я пошла на УЗИ в обычный медицинский центр. И услышала: — Ну и хорошо, что выходит наружу, а не остаётся внутри. И я успокоилась. Почему? Потому что это сказал врач. Я просила сделать бакпосев отделяемого. Тогда его не сделали. Его взяли уже позже. И в результате обнаружили бактерию. Я полезла в интернет и начала читать про неё всё, что могла найти. Читала, где она встречается, откуда может появляться. Среди возможных источников описывались больничная среда, загрязнённые растворы и антисептики, в том числе хлоргексидин, а также окружающая среда и почва. И я сидела с телефоном в руках и думала: «Какая почва?.. Я после операции практически жила между домом и больницей».