Без категории · 15 сентября 2026 г.

Мой онколог в это время написала мужу: — 15 сентября 2026 г. в 17:03:37.573

Мой онколог в это время написала мужу: «Постарайтесь сохранить экспандер». Я прекрасно понимала почему. Если его сейчас удалить — результат очередной операции потерян. Я снова останусь без груди. И снова всё сначала. Хирург предложил два варианта: удалить экспандер или попытаться сохранить его и выпустить скопившуюся внутри кровь. Я выбрала второй. И в своём состоянии кое-как сама поднялась на второй этаж в перевязочную. Обычная кушетка. Минимум расходников. Но самое главное там было — врач с золотыми руками и толковой головой. Он мог выбрать самый простой путь: удалить экспандер и закончить на этом. Но он попытался сделать иначе. Сначала он обколол мне это место местным обезболивающим. А потом сделал разрез сбоку, где-то между рёбер, чтобы выпустить скопившуюся внутри кровь. Я лежала на этой кушетке и чувствовала, как постепенно становится легче. Он справился. Экспандер удалось сохранить. Мы поблагодарили врача и поехали домой. Но на этом история не закончилась. Внутри оставалось много свернувшейся крови. На очередной перевязке в онкологическом центре мой врач посмотрела и сказала: — Там ещё много запёкшейся крови. Её нужно удалять. Через дренаж она уже не выйдет. Я тогда ещё не понимала, как именно её будут удалять. Пока не легла на кушетку. Врач начала очень сильно давить на грудь, как будто собирая всю скопившуюся внутри кровь к тому самому отверстию сбоку, между рёбер. И через это отверстие она выходила наружу. Рядом стояла медсестра и помогала. И вдруг она произнесла фразу, которую я, наверное, запомню на всю жизнь: — Ой, выходит… прямо как вишнёвое варенье. Вишнёвое варенье. Только это была моя кровь. И это происходило не один раз. Я приезжала на перевязки снова и снова, ложилась на эту кушетку, и врач опять сильными надавливаниями на грудь выдавливала через отверстие между рёбер то, что оставалось внутри. А потом я всё-таки упала. Помните первый вопрос моего врача: «Ты нигде не падала?» До кровотечения — нет. Я упала уже после него. После очередной перевязки я приехала домой. Мне стало плохо. Начала подниматься температура, меня тошнило. Сначала я вообще подумала, что чем-то отравилась. В какой-то момент встала и пошла на кухню попить воды. И вдруг почувствовала, как сильно закружилась голова. Я подумала: «Нет. Надо идти ложиться». Развернулась и пошла к кровати. Не дошла. Дальше — темнота. Следующее, что я помню, — муж держит меня и пытается привести в чувство. Оказалось, я потеряла сознание и рухнула на холодильник с такой силой, что сдвинула его своим телом. На шум выбежали дети. Муж потом рассказал, что несколько минут я вообще не приходила в себя. Он вызвал скорую. Позже врач говорил, что кровопотеря могла быть очень большой — речь шла примерно о трёх литрах. И знаете, о чём я думаю сейчас? В тот субботний вечер всё могло сложиться совершенно иначе. Мог дежурить другой хирург. Он мог сказать: «Удаляем экспандер». Мог не захотеть искать другой вариант. Но мне попался именно этот человек. Молодой врач, имени которого я даже не запомнила. Он не знал меня. Не знал, сколько операций уже было за моей спиной. Не знал, сколько раз за эти месяцы мне приходилось собирать себя заново. Он просто увидел перед собой женщину, которой было плохо. И попытался сделать для неё всё, что мог. У него были золотые руки и толковая голова. Он не пошёл по самому простому пути. Он попытался что-то сделать. И у него получилось. Экспандер удалось сохранить. Позже реконструкцию завершили и установили постоянные импланты. И сегодня, когда я смотрю на себя в зеркало, я иногда вспоминаю того молодого врача из обычного травмпункта города S. Возможно, он давно забыл ту субботу. Возможно, таких пациентов у него были сотни. Но я не забыла. Вчера я писала о враче, после которого у меня осталось много вопросов. А сегодня хочу написать о другом. Потому что среди врачей есть люди, которым мы иногда даже не успеваем нормально сказать спасибо. А они потом остаются в нашей жизни навсегда.