«Моя грудь сейчас лопнет», — подумала я. — 15 сентября 2026 г. в 17:03:37.389
«Моя грудь сейчас лопнет», — подумала я. Она увеличивалась буквально на глазах. Больше. Ещё больше. Всё происходило настолько быстро, что я даже не успевала понять, что происходит внутри моего тела. Мы с мужем практически сразу поняли: ждать нельзя. Минут за десять собрались, сели в машину и поехали в травмпункт города S. К тому моменту мне уже становилось плохо. А я ещё не знала, что внутри началось сильное кровотечение. Не знала, что позже врач скажет о серьёзной кровопотере — речь шла примерно о трёх литрах. Не знала, что после всего этого я потеряю сознание дома и, падая, сдвину своим телом холодильник. И уж точно не знала, что в этот субботний вечер мне невероятно повезёт. Потому что на дежурстве окажется врач, имени которого я не знаю до сих пор. Молодой хирург. Лет тридцати. Возможно, он давно забыл меня. А я его не забуду никогда. Вчера я рассказывала вам об одном враче из города S. Сегодня хочу рассказать о другом. Потому что было бы нечестно рассказывать только о тех, к кому у меня остались вопросы. На моём пути были и врачи, которым хочется сказать одно: «Спасибо, что именно вы тогда оказались рядом». Это произошло после моей третьей операции. Мне удалили вторую, здоровую молочную железу, сохранив кожу, сосок и ареолу, и установили временный экспандер для последующей реконструкции. В онкологическом центре меня практически все знали. А я сама каждый раз, когда ложилась на очередную операцию, знакомилась с новенькими девочками, женщинами, бабушками. Каждый раз рядом были новые люди, новые истории. Но объединяло нас одно — страшный диагноз под названием «рак». Через четыре дня после операции меня выписали домой. Я ездила на перевязки, у меня стоял дренаж, выходила жидкость. Всё вроде бы шло нормально. Пока в пятницу я не почувствовала, что грудь начинает как-то странно набухать. Я немного подвинула дренаж — вроде стало легче, грудь немного спала. А на следующий день всё повторилось. Только теперь грудь стала увеличиваться очень быстро, буквально на глазах. За какую-то минуту у меня было ощущение, что она стала уже какого-то пятого или шестого размера. Её всё раздувало и раздувало, и именно тогда у меня в голове пронеслось: «Моя грудь сейчас лопнет». Я написала своему врачу и отправила фотографию. Она была удивлена и первым делом спросила: — Ты нигде не падала? Нет. Куда мне было падать? Было лето. После операции я практически не выходила из дома: кровать, кухня, снова кровать. Упала я позже. Но об этом чуть дальше. Мы с мужем за какие-то десять минут собрались и поехали в травмпункт города S. Мне становилось всё хуже. Я помню, как заходила туда уже еле-еле. Муж держал меня за руку, подхватывал. У меня было практически предобморочное состояние. А в травмпункте — обычный субботний вечер. Очередь. Много пьяных, грязных людей. Кто-то с разбитым лицом, кто-то с фингалами под глазами. Кого там только не было. Были, конечно, и обычные люди, которые, как и мы, приехали за помощью. И среди всего этого — я. После мастэктомии. С дренажем. С грудью, которую продолжало раздувать всё сильнее. Мне становилось всё хуже, и я чувствовала, как из меня буквально уходят силы. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Уже не за экспандер. Не за то, что будет с грудью и сколько ещё операций мне придётся пережить. Я впервые по-настоящему испугалась, что могу просто умереть. Я сидела рядом с мужем в этом обычном городском травмпункте, вокруг была очередь, люди разговаривали, кто-то заходил, кто-то выходил… А я чувствовала, что у меня просто заканчиваются силы. И тогда я ещё не знала, насколько серьёзным оказалось кровотечение внутри меня. Мы ещё какое-то время ждали. Муж всё это время переписывался с моим онкологом. Она тоже не понимала, что произошло. Мне сделали рентген. А потом меня наконец посмотрел дежурный хирург. Молодой парень, лет тридцати. Он попытался прочистить дренаж. Дренаж был проходим, но мне не становилось лучше. Грудь продолжало распирать. Стало понятно, что внутри скопилась кровь.