Няня и привязанность: что говорит наука и что я увидела рядом с Ольгой — 27 июня 2026 г. в 12:00:05.034
Няня и привязанность: что говорит наука и что я увидела рядом с Ольгой Часть 1 Прежде чем искать нового человека, мне хочется остановиться на одной важной теме. Няня — это помощь маме в быту, возможность выдохнуть и взрослый, который входит в жизнь маленького ребёнка очень близко. А значит, оставляет в ней след. Иногда глубокий. Когда я начала читать исследования на эту тему, мне стало интересно посмотреть на наш опыт с Ольгой уже не только изнутри, как мама, но и чуть со стороны. Что вообще происходит с ребёнком, когда рядом с ним регулярно находится наёмный взрослый? Где заканчивается помощь и начинается влияние? Если говорить о российских исследованиях, то для меня самыми важными стали работы М. В. Романовской и Т. В. Дробышевой. Именно они подробно изучали, как няня влияет на ребёнка раннего возраста. При этом важно понимать контекст: речь шла о детях, которых няня воспитывала с рождения до трёх лет, на полной рабочей неделе, не меньше восьми часов в день. Это, конечно, один сценарий, и он сильно отличается от ситуаций, где няня приходит на несколько часов или выполняет более узкую задачу. Но сами выводы всё равно заставляют задуматься. Плюс я смотрела и зарубежные исследования, которые эту картину хорошо дополняют. Если собрать всё вместе, то есть несколько тем, которые кажутся мне особенно важными. И как раз они напрямую связаны с тем, как мы выбираем няню и как вообще выстраиваем эту систему. 1. Привязанность к маме Исследования довольно чётко показывают: если ребёнок с самого начала много времени проводит с няней, а мама оказывается в его жизни эмоционально или физически менее доступной, качество материнской привязанности начинает страдать. В ряде работ дети ассоциировали маму скорее с отсутствием, занятостью, уходом на работу, чем с близостью и включённостью. Это уже говорит о ненадёжной привязанности. В общем-то, это логично. Если за ребёнком постоянно ухаживает, с ним играет, разговаривает, его утешает другой человек, то именно к нему и начинает тянуться ребёнок. Вопрос ведь не в том, возникнет ли привязанность вообще. Она возникнет. Вопрос в том, какой она будет и что в этот момент происходит с фигурой мамы. Меня, конечно, интересовал другой момент. Если няня не находится с ребёнком целый день, если мама не передаёт ей полностью уход, а отдаёт, скажем, только часть задач, например развитие, прогулки, физическую активность, будет ли и в таком случае формироваться сильная привязанность? На этот вопрос я в исследованиях ответа не нашла. Но на своём опыте с Ольгой я поняла вот что: у Миры привязанность к ней возникла. Это точно. Была ли она параллельной материнской? Думаю, могла бы стать такой, если бы я сама не вышла из кризиса и не начала возвращаться в отношения с дочерью по-настоящему. Даже при том, что базовый уход я не передавала. И здесь, как мне кажется, всё упирается в маму. В её внутреннее состояние. В её психологическую дистанцию от ребёнка или, наоборот, включённость. Если мама остаётся главным взрослым, если она в контакте, если она правда является для ребёнка безопасной базой, тогда привязанность к няне не вытесняет её. Она становится дополнительной. А это уже совсем другая история. (продолжение следует...)