Прадеда давно нет с нами, да и не думаю, что стал бы он возражать против обнародования ...
Прадеда давно нет с нами, да и не думаю, что стал бы он возражать против обнародования истории. Всю жизнь говорил: “Страсть, как хочется узнать, что же тогда его в лесу напугало”. Дело было еще до революции, когда прадеда отчислили с последнего курса из Московского сельскохозяйственного института за студенческие бунты, в которых он принимал участие. Не окончив института, но имея вполне приличные знания, прадед работал помощником старшего лесничего в имении Воронцовой-Дашковой. Земельные владения составляли какое-то чудовищное количество десятин, в том числе – обширные лесные угодья, объезд и обход которых вменялся ему в обязанности. В тот злополучный летний день прадед собрался сравнительно недалеко и потому не верхом, а пешим отправился в лес. С собой была куртка, пропитание и ружье. Почему он припозднился, точно не помню: не рассчитал силенок на обратную дорогу или заплутал, не суть важно, – домой засветло вернуться не получалось. Однако дело привычное – в лесу ночевал не в первый раз. Выбрал на краю полянки большое дерево, соорудил костер, что-то там поел, накрыл курткой ноги, рядом положил ружье и уснул между корней. Проснулся глубокой ночью от треска веток и шума, сначала довольно далекого, но быстро приближающегося. Чем ближе звуки, тем яснее становилось, что это шаги кого-то (чего-то?) огромного, земля дрожала под поступью ночного “гостя”. Страшно было так, что словами не передать. Деваться некуда, бежать бессмысленно – куда убежишь от такого “скорохода”? Ничего умнее прадед не придумал, как куртку с ног перетащить на голову, скрючиться… и ждать. Ждать пришлось недолго: