Подруга заняла у меня 80 тысяч, удалила все контакты и исчезла. Но ночью я случайно узн... — 22 августа 2026 г. в 15:32:14.713
Подруга заняла у меня 80 тысяч, удалила все контакты и исчезла. Но ночью я случайно узнала, где она работает. — Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже. Механический голос в трубке прозвучал в пятый раз за вечер. Я нажала отбой и положила телефон на стол. Экран погас. На кухне было тихо, только монотонно гудел старый холодильник. — Ну что, недоступна твоя лучшая подруга? — Витя усмехнулся, не отрывая взгляда от планшета. Он сидел напротив, доедая разогретый ужин. — Кто бы мог подумать. Какая неожиданность. — Вить, помолчи, а. У нее телефон мог разрядиться. Или сломаться. Мало ли что бывает. — Да-да. А страницу в соцсетях она тоже случайно удалила? Палец соскользнул? — муж отодвинул пустую тарелку и посмотрел на меня с тем самым выражением снисходительного превосходства, которое я ненавидела больше всего на свете. — Я тебя предупреждал, Марина. Восемьдесят тысяч — это не до зарплаты перехватить. Это наши деньги на ремонт дачной крыши, которые мы с весны откладывали. А ты: «Светочке срочно нужно, у Светочки проблемы, она через месяц вернет». Вернула? Считай, что ты купила себе жизненный опыт за восемьдесят кусков. Я молча придвинула к себе ноутбук. Нажала на вкладку браузера. Вместо привычной Светиной страницы с фотографией ее дачных пионов на экране висела серая заглушка: «Пользователь удалил профиль». В мессенджере ее аватарка тоже исчезла, а мои утренние сообщения висели с одной серой галочкой — не доставлено. Внутри начало разрастаться неприятное, тянущее чувство. Света была моей подругой пятнадцать лет. Мы вместе пережили развод ее первого мужа, мои проблемы с работой, болезни детей. Она знала, где лежат ключи от моей квартиры, а я знала, что у нее аллергия на новокаин. Люди с таким багажом не исчезают из-за денег. По крайней мере, я всегда в это верила. — Завтра пойду в полицию, — буднично сообщил Витя, вставая из-за стола. — Напишу заявление о мошенничестве. У тебя же есть перевод по номеру карты? Вот распечатку и приложу. — Не смей, — я подняла на него глаза. — Срок возврата еще не вышел. Она обещала отдать деньги пятнадцатого числа. Сегодня только десятое. — Марина, ты в своем уме? — муж раздраженно бросил полотенце на спинку стула. — Она удалила все контакты! Ее нет на связи третий день! Ты думаешь, она пятнадцатого появится у нашей двери с конвертом? Пора снять розовые очки. Твоя драгоценная подруга нас кинула. Он ушел в комнату, громко включив телевизор. А я осталась сидеть на кухне, глядя на темный экран телефона. Чувство вины перед мужем смешивалось с нарастающей злостью на Светку. Зачем так делать? Если нет денег — ну позвони, скажи. Мы бы что-то придумали. Отсрочили бы этот дурацкий ремонт. Но прятаться, удалять страницы — это было трусливо. Это было предательство. *** На следующий день после работы я поехала к ней домой. Обычная панельная пятиэтажка в спальном районе. Я поднялась на третий этаж, нажала кнопку звонка. Тишина. Нажала еще раз, удерживая кнопку дольше. Никаких звуков шагов за дверью. Из соседней квартиры выглянула соседка, пенсионерка Мария Ивановна. — О, Марина, здравствуй. А ты к Светлане? — Здравствуйте. Да, к ней. Не могу дозвониться. Вы ее давно видели? Соседка поправила очки и огляделась, словно мы обсуждали государственную тайну. — Так ее дома не бывает почти. Утром рано уходит, еще темно. Приходит иногда днем на пару часов, и опять куда-то бежит. А вчера вообще с сумкой какой-то большой ушла в ночь. Лица на ней нет, серая вся. Я спросила, не случилось ли чего, а она только отмахнулась. Говорит, работы много навалилось. — Работы? — я нахмурилась. Света работала администратором в частной стоматологии, там график два через два с девяти до девяти. Какие ночные смены? Какие большие сумки? — Ну да. Странная она стала в последний месяц. Похудела сильно, осунулась. Ты бы, Марин, проверила, не вляпалась ли она куда.