Цыганкино ожерелье
Цыганкино ожерелье Тяжело было на душе у Ариши. Вся деревня радуется: праздник престольный приближается, ярмарка скоро, гулянье будет! Все обновки наденут, выйдут плясать, песни петь, на посиделки соберутся, весело будет! Да тут еще табор пришел в деревню - тоже к ярмарке приехали, стали цыгане у реки, костры разожгли. Цыганки красивые, монистами позвякивают, песни до темна у них, лошади ржут. Бабы да девки в табор бегают кто погадать, кто поглядеть, кто выменять на яичко перстенек с красным камушком. Мужики на коней посмотреть ходят, прицениться. Только Арише свет не мил и праздник не в радость. Полюбился ей Матвей из соседней деревни. Матвей - парень удалой, отчаянный, сила в нем богатырская. Про таких говорят: ни Бога, ни черта не боится. Хоть и звали его в округе Матюхой-разбойником, у которого ничего заветного нет, глянулся он Арише, да так в душу запал, что ни о ком другом думать она не могла. По зиме еще пообещал Матвей сватов заслать. Да как пообещал? Раз катались они на санках с горы, девки и ребята с обеих деревень, все вместе. Ариша смелая, никакой самой высокой горки не боится, летит на санках, только румянец разгорается. Вот забрались на самую крутую горку, она да Матвей. Сели на санки, Матвей смеется: - А не боишься, что за реку улетим? - Нет! - смеется Ариша, - Ничего не боюсь! - А коли посватаю тебя, не забоишься? Ариша еще пуще зарумянилась, ничего не ответила. Оттолкнулась и помчали сани ее вниз, а сердце так и заколотилось. Всю зиму Матвей на нее засматривался, а у Ариши так сердце заходилось на него глядя, что верила: посватается Матвей вскорости. А тут вдруг он и смотреть стал как-то неласково, будто не любуется, а теперь и вовсе на цыганочек заглядывается. А уж она ли, Аришка, не красавица? И ростом, и лицом удалась, и коса богатая, и работы она никакой не боится. Тянет Матвей со свадьбой, и будто душу из нее тянет. А люб он Аришке! Так люб, что все бы отдала, лишь бы взглянул поласковей да слово приветливое сказал! В престольный праздник Ариша в церкви всю службу отстояла. Ничего не слыхала и не видала, об одном только и просила: лишь бы Матвеюшка сватов прислал да на Покров бы и свадебку! А как повалил народ из церкви, так Матвей мимо прошел и не взглянул даже. Такая кручина взяла Аришу, уж так горько и обидно ей стало! Мало, разве, молила она Бога, чтоб Матвеюшка ее полюбил? Мало, разве, просила она Богородицу пособить? Побежала Ариша за околицу, уткнулась в плетень и потекли слезы рекой. Плачет она, судьбу свою проклинает, вдруг слышит - колокольчики вдалеке звенят, цыгане на ярмарку поехали. "Что, - думает, - ежели побежать в табор, да попросить присуху какую сделать?" Слыхала Аришка, как молодицы между собой шептались, мол, цыганское колдовство сильное, верное, от того все цыганки и красавицы, и веселые, знай себе поют да пляшут. Только подумала это Аришка, как слышит голос позади себя: - О чем плачешь, красавица?