Следующий день начался, как обычно, со звука пылесоса. Ровно в 9:00 робот отправлялся в...
Следующий день начался, как обычно, со звука пылесоса. Ровно в 9:00 робот отправлялся в свой ежедневный рейд по квартире, гудя, как рассерженный шмель. Я назвал его «Бэлэш» за белоснежный корпус. Предшественника, старенького и вечно застревающего в проводах, звали «Жучара». Чтобы проснуться, пришлось прошлёпать на кухню и насыпать в кружку растворимый кофе. По дороге по привычке погладил Айзека, который проводил меня сонным взглядом. С кружкой в руке перебрался в большую комнату, где стоял рабочий стол. Вдоль всей стены там возвышался здоровенный шкаф-купе с зеркальными раздвижными дверцами. Чашка опустилась на край стола, тело потянулось, разминая шею, а боковое зрение зацепило отражение. Оно не поспевало. Моя рука уже опускалась вниз, а в зеркале всё ещё висела в воздухе. Задержка была крошечной, в доли секунды, но достаточной, чтобы мозг взвыл сиреной. Движение замерло, затем голова резко повернулась. В зеркале повторили жест, но с той же едва уловимой, отвратительной задержкой, словно копия жила в мире с другой частотой кадров. «Может, всё ещё не проснулся». Шаг вперёд, вплотную к стеклу. Взгляд в собственное лицо. Черты те же: та же щетина, тот же шрам на брови. Но чувство фальши не покидало. Ладонь помахала перед лицом — отражение повторило с опозданием на миллисекунду, от которого закружилась голова. Я протёр глаза. Померещилось? Отражение смотрело в упор. Веки моргнули резко, нарочито. Отражение не моргнуло. По спине пробежал холодок. «Шиза», — подумалось. — «Или мигрень с аурой». Обычно перед приступами мельтешит в глазах и немеет половина тела, но существовали и другие варианты ауры. Зрительные галлюцинации, например. ««« страница 2 "Отражение" »»»