Я 18 лет растил трех племянниц, которых подбросил мне мой брат. А на выпускном в школе ...
Я 18 лет растил трех племянниц, которых подбросил мне мой брат. А на выпускном в школе они вышли на сцену и вслух прочитали записку, которую их отец оставил в день побега. Мне было 27. Съёмная квартира, копеечная зарплата, вечные подработки и полное непонимание, как жить дальше. А в тот день брат привёз ко мне трёх шестимесячных девочек, поставил у двери автолюльки, сумку с вещами и оставил записку: «Прости, Коля. Я не могу с этим жить». Их мама умерла одиннадцать дней назад. А сам брат просто исчез. Я до сих пор помню тот вечер до мелочей. Стоял на кухне, смотрел на эту записку и не понимал, что делать дальше. Хотелось только сесть на пол и закрыть лицо руками. Но в этот момент одна из девочек — Алина — вдруг вцепилась мне в палец своей крошечной ладошкой. И всё. В ту секунду я понял, что никуда их не отдам. Так в моей жизни появились три девочки, которых я сначала называл племянницами, потом — своими, а ещё через несколько лет вообще перестал делить это как-то внутри себя. Я учился всему на ходу: заплетать косички перед школой, проверять уроки сразу у троих, готовить еду так, чтобы всем хватило, работать в две смены, ночью стирать форму, а утром бежать на собрание или утренник. Я знал, кто из них боится уколов, кто прячет слёзы, а кто до последнего делает вид, что всё в порядке. С годами «дядя Коля» как будто сам собой превратился для них просто в человека, который всегда рядом. А потом настал их выпускной в школе. Алина, Вера и Юля одна за другой выходили на сцену за аттестатами, улыбались в зал и искали меня глазами. Я сидел в третьем ряду и не мог поверить, что мы вообще дошли до этого дня. Мне казалось, дальше будут только цветы, фотографии и поздравления. Но когда церемония уже подходила к концу, ведущая снова вышла к микрофону и сказала: — У нас будет ещё одно, последнее выступление. Я не сразу понял, о ком речь. А потом увидел, как мои девочки снова поднимаются на сцену. Юля взяла микрофон и сказала: — Наш отец сегодня не пришёл. У меня внутри всё сжалось. Тогда Вера медленно достала сложенный листок бумаги, который я сразу узнал. Это была та самая записка, которую мой брат оставил у меня на кухне восемнадцать лет назад...