ВНУТРЕННЯЯ ГЛУБИНА
ВНУТРЕННЯЯ ГЛУБИНА Внутренняя глубина рождается в тишине и одиночестве. Это либо природная склонность к мечтательному созерцанию и уединению, либо вынужденное одиночество в ситуации отвержения обществом и одновременно невыносимые домашние условия, наполненные хаосом, насилием и моральными страданиями. Если случится чудо и внутри не вырастет ненависть и не заполнит все наподобии гноя в пазухах, если человек сможет преодолеть страх и обиды, то из кокона в один миг выпорхнет бабочка, чьи крылья будут иметь причудливые ни на что не похожие узоры. Каждый подросток интуитивно уходит в свой кокон, кукожится от самых понимающих родителей, ставит под сомнения учителей и раздражается на одноклассников. Травмы и стресс надолго создали глухую прозрачную стену между мной и людьми. И внутри стал формироваться большой мир, уходящий как кротовые норы в глубь, подальше от реальности. Работающая в качестве защитного механизма мечтательная созерцательность стала захватывать пространство и энергию, которое нужно для общения с реальными людьми. Чем сложнее чертоги разума, тем сложнее другому тебя понять, чем уютней нарния, тем меньше желания из нее выходить. В 17 лет я уехала учится и моя жизнь началась по-настоящему. Я больше не читала так много, только первоисточники по учёбе, не рисовала, больше не писала стихов. Мне нравилось жить в мире среди людей, учится, работать, я быстро получала социальное признание. Внутреняя нарния была заброшена до самого декрета. Так дальше и сложилось, чтт периоды социальной экспансии у меня сменяются периодами затворничества. Этот режим я сохраняю в течении недели украв этот формат у одного музыкального продюссера. У него были дни общения и дни тишины и размышлений. Он так глубоко уходил в себя, что просил даже не здороваться и не общаться с ним, если кто-то встречал его в городе. Механизм создания нового похож на процесс брожения, ты просто ходишь, общаешься, впечатляешься и в какой то момент испытываешь чувство похожее на тошноту, начинает болеть голова, любой общение болезненно раздражает. Тогда я начинаю много спать, во сне я продолжаю думать, многие ответы на вопросы и задачи мне снятся. А потом эта мучительная масса приобретает творческую форму. Поэты и художники в такие моменты выпадают на несколько дней или недель, выдавая потоком произведения. Я пишу, чтобы избавится от мучительного напряжения в голове, как будто доставая нутро наружу, или снимая кожу. По настоящему глубокие вещи рождаются в мучительном процессе творения. И в одиночестве. Это действительно похоже для меня на роды.