– Я понимаю... Кроме того, ваши отношения с сыном... вероятно, он бы не простил вам, ес... — 1 сентября 2026 г. в 09:57:12.401
– Я понимаю... Кроме того, ваши отношения с сыном... вероятно, он бы не простил вам, если бы узнал о том, что всё это вы рассказали... Но тогда... я хочу спросить у вас разрешения выдать это всё за свои домыслы, и всё рассказать в милиции... Пусть они проверят, возможно, найдут какие-то доказательства... Вы как на это смотрите? Галина кивнула: – Я только за. Тем более, мне совсем не нравится то, что происходит. – Галина Ивановна, вы можете мне немного рассказать о вашей невестке? Какая она, чем живёт? Что её интересует? Галина сначала открыла рот, чтобы начать этот рассказ, но потом вдруг поняла, что сказать ей нечего – она ничего не знала о Клавдии и её увлечениях. Знала только о том, что Клавдия скрытная и что уж очень много тайн в этой женщине. Всё – больше она ничего не могла сказать о ней. А о семье Клавдии ей говорить просто не хотелось, да и не имело это отношения к делу. Возле калитки Матвей Алексеевич галантно поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи. А через пару дней, когда Никитка пришёл вечером, он сообщил, что Клавдию вызывают повесткой в райцентр – на допрос по делу Лидочки. Галина попыталась очень аккуратно навести сына на мысль о том, о чём самой было страшно думать. – Сынок, если вызывают, значит, есть на то причины. – Мама, ну какие могут быть причины, какие?! Тем более, по делу Лидочки! – Никита, послушай... Клавдия ведь очень хотела быть бухгалтером, когда приехала сюда, правда? – Да – согласился сын – она... даже разозлилась, когда оказалось, что места нет, всё укомплектовано... А к чему ты клонишь? – И ты ей рассказал, что Лида призналась тебе в чувствах, правда ведь? – Так и было. Я ничего не хотел скрывать от своей будущей жены. Погоди... ты клонишь к тому, что у Клавдии было целых две причины для этого вот... безобразного поступка? Что это она подставила Лиду? Мам... это... безумие... – Никита, а кому другому, кроме неё, это нужно? Можешь найти мне такого человека?! – Мама, да ты что?! Может, у Лиды были тайные какие-то... недруги? – А может, ты специально не хочешь видеть очевидного? Никитка, который ходил по веранде, меряя её беспокойными шагами, направился к двери. – Мне она не сможет солгать! – выпалил он. Дверь хлопнула громче, чем обычно, и Галина вздрогнула, подумав про себя, что вся жизнь невестки – это ложь и изворотливость. Впрочем, выбор это её, но от него почему-то страдают другие. Её по-прежнему беспокоило то, что сын решился на то чтобы продолжать жить с Клавдией после истории о скрываемом ею ребёнке. Она уже и просила его подумать, – это ведь большая ответственность – и плакала, и взывала к благоразумию. Он в определённые моменты становился таким упрямцем, что она начинала узнавать в нём черты его отца, Ромки. – Мам, ну что ты хочешь? Чтобы я бросил её, развёлся, сказал ей, чтобы она ехала к своим и воспитывала там сына? Что? Это будет совершенно не по-мужски! – Но ты, Никита, ничем ей не обязан! Ничем! Она лгала тебе, скрывала собственного ребёнка, которого родила очень рано, она... она оставила его, беззащитного, с маргиналами – родителями, не помогала ничем! Как можно после этого любить, уважать эту женщину, как можно ей верить – я не понимаю?! – А как можно бросить, мама? Я тоже такого не понимаю! Вместо поддержки и руки помощи – отказаться от женщины, за которую взял на себя ответственность? Я не хочу так поступать! Мой родной отец так поступил с тобой, а теперь ты хочешь, чтобы я также поступил с Клавдией, чтобы она оказалась на твоём месте?! Галина рассмеялась истерически: – Да эта продуманка никогда не окажется на моём месте! Она скорее бросит ребёнка и помчится устраивать личную жизнь! Прощая подобное, Никита, ты подобное поощряешь, уж прости! В конце концов она поняла – сына ей не убедить, слова её просто падают в пустоту. Слишком уж совестливым был Никитка, слишком ответственным, и потом – он очень не хотел, чтобы в жизни его было всё также, как в жизни его отца.