Обвинение длинною в жизнь... — 24 июля 2026 г. в 08:42:49.690
Обвинение длинною в жизнь... Она вошла очень тихо. Села напротив меня. Не поднимала глаз. Всё время теребила бумажную салфетку. Казалось, ей трудно говорить. Не потому, что она не знала, что сказать. А потому, что ей было страшно. Будто сейчас и я тоже скажу: «Ты сама виновата.» Она начала рассказывать свою историю. О том, как много лет живёт с чувством вины. Как всё время пытается быть хорошей. Как постоянно оправдывается. Даже тогда, когда никто её не обвиняет. Я слушала. И вдруг поймала себя на странном ощущении. Словно её история открыла дверь... в мои собственные воспоминания. Лето. Пионерский лагерь. Мне было около десяти лет. Я снова увидела себя маленькой. Детство, и то место, где я впервые за долгое время, чувствовала себя спокойно. Там никто не кричал. Не бил. Не искал повод наказать. Можно было просто быть ребёнком. А потом наступил родительский день. Приехала мама. Я помню, как моя двоюродная сестра, с которой мы приехали вместе в пионерский лагерь, побежала навстречу своей маме. Та её обняла. Крепко. Тепло. По-настоящему. Я тоже побежала, глядя на эту сцену. Но такого объятия не случилось. Зато случилось совсем другое. Моя мать начала кричать. Оказывается, у бабушки пропали пятьдесят рублей. И почему-то она была уверена, что взяла их именно я. Я плакала, пыталась объяснить. Говорила, что никогда не брала чужих денег. Что даже дома никогда не открывала чужие кошельки. Но меня никто не слушал. Меня ругали. Наказывали. И я помню не столько боль. Сколько чувство абсолютной несправедливости. Когда ты знаешь, что не виноват. Но это ничего не меняет. И здесь вспоминается другой случай, где меня мать обвинила, что я вру и выдумала, что меня сын ее подруги пытался изнасиловать на пустыре недалеко от дома вместе со своим другом. Я об это уже писала в моём телеграм канале, ссылка в шапке профиля. Через несколько дней мама приехала снова. И спокойно сказала: — Деньги нашлись. Оказалось, их взяла моя двоюродная сестра. Да, да, именно та, у которой все было. Любящие родители, семья, брат и сестра, уют, внимание и забота. Которую так спокойно и радостно, по-теплому обняла ее мама. И знаете, что я помню сильнее всего? Не то, что меня тогда обвинили. А то... что передо мной никто так и не извинился. Никто не сказал: — Лена, прости. Я ошиблась. В тот момент детская психика делает очень опасный вывод. «Мои чувства ничего не стоят» Именно об этом много лет назад писал Джон Боулби, создавая теорию привязанности. Для ребёнка жизненно важно не только, чтобы его любили. Ему жизненно важно чувствовать: «Если со мной поступили несправедливо — меня услышат» «Если меня обидели — меня защитят» «Если взрослый ошибся — он сможет это признать» Когда этого не происходит... рождается не просто обида. Рождается убеждение. «Мне нельзя доверять своим ощущениям» «Меня всё равно обвинят» «Лучше заранее оправдываться и врать» И проходят годы. Ребёнок становится взрослым. Но внутри продолжает жить та самая маленькая девочка. Которая снова и снова пытается быть удобной. Хорошей. Правильной. Потому что очень боится ещё раз оказаться виноватой. Довольно часто наши клиенты, приходят к нам, к психологам, с понятной для нас болью. Ведь мы тоже это когда-то пережили. Только сейчас эта боль ушла, эта рана больше не ноет. И не фонит. Мы сделали то, что обычно нужно делать. Понять, принять и отпустить. Именно поэтому она уже не болит и не беспокоит. Именно поэтому нам так просто понять другого человека и помочь прожить эту боль. Потому что иногда чужая боль неожиданно напоминает нам собственную. И тогда становится особенно понятно: мы работаем не только с сегодняшними событиями. Мы работаем с теми решениями, которые психика приняла много лет назад.