о! Сейчас хороших-то мужиков, по части любовной, днем с огнем не сыщешь. А Алексей и л...
о! Сейчас хороших-то мужиков, по части любовной, днем с огнем не сыщешь. А Алексей и лицом был хорош, и не только лицом, видать, раз даже Катерина Потаповна наша не устояла перед ним!» Оля не понимала, о чем именно судачат эти тетеньки, но, все равно, ей хотелось встать и крикнуть им: «Хватит!». Но она сидела и молчала, буравя пристальным взглядом исподлобья дверь, ведущую в кабинет доктора. И вот, наконец-то, эта дверь открылась, и мама Оли, с пунцовыми щеками и плотно сжатыми губами, вышла из кабинета. Порывистыми движениями надев куртку, под все такими же пристальными взглядами вдруг притихнувших кумушек, Зоя поспешила к выходу, уводя с собою дочь. **** Оля не знала, отчего ее мама стала вдруг такой сердитой, и куда они так тропятся, что им приходится почти бежать, рискуя поскользнуться на наледи. Когда ноги стали заплетаться от усталости, Оля произнесла плаксиво: - Мама, я не могу больше так быстро идти! **** Услышав жалобный голосок дочери, Зоя резко остановилась. Ее сердце билось в груди с удвоенной силой, а из-за волнения казалось, что вся голова объята пламенем, а тело вдруг избавилось от тяжести и боли, и сейчас казалось онемевшим, двигающимся в пространстве совершенно самостоятельно, без участия сигналов мозга. Поэтому, остановившись и оглядевшись в удивлении, Зоя обнаружила себя уже на полпути к дому! Как я здесь оказалась? Опустив взгляд и увидев Олю, Зоя и вовсе растерялась, и почувствовала вину перед ребенком. Слабая после болезни Оленька, сейчас стояла и держалась рукой за бок, тяжело дыша. На ее бледном лице выражение усталости, и дышит она тяжело. - Моя хорошая, тебе плохо? Извини, я сильно быстро шла. - Нет, все нормально. У меня просто силы в ножках быстро закончились. – Ответила Оля. - Все, теперь пойдем медленно. – Пообещала Зоя. И они пошли дальше, уже спокойным шагом. К Зое с этого момента вернулись болевые ощущения в теле. Травмированная недавно щиколотка вдруг заныла, и каждый шаг теперь требовал усилий из-за внезапно накатившей слабости. **** Когда Зоя и Оля добрались до дома, их спины были влажными от выступившего пота, как и волосы под теплыми шапками. Сняв обувь и куртки, мать и дочь без сил упали на диван. Печь к этому часу разгорелась хорошо, и дом прогрелся. Тишина и уют родного жилья подействовали на Олю и Зою, словно волшебная таблетка «От усталости». Здесь, в родных стенах, силы к ним быстро начали возвращаться. - Мама, а что тебе сказали там, у доктора в кабинете? Почему мы так бежали домой? – Спросила Оля маму, повернув голову на подушке, и посмотрев на родительницу. Зоя, встретившись с дочкой взглядом, в этот момент вдруг поняла, что ее Оленька - это единственный на всем белом свете человек, с которым она может быть открытой и откровенной. И совсем неважно, что Оле только семь лет. Дочь ее главная поддержка. И она тоже женщина, хоть еще и совсем маленькая. - Я просто испугалась, доченька. Вот мы и бежали. - А чего ты испугалась? – Спросила Оля. И Зоя, на мгновение прикрыв глаза, а затем вновь посмотрев на дочь, ответила: - Оля… Я узнала от доктора сегодня, что твой папа оставил нам с тобой малыша, который должен будет родиться будущим летом. - Малыша оставил? Нам?! – Оля удивленными, широко распахнутыми глазами смотрела на маму. - Да, моя хорошая. Только я не представляю пока, как мы будем жить втроем. Оля, от радости, вскочила на ноги, и сохраняя равновесие на мягком диванном сидении, поспешила успокоить маму, хлопая в ладоши: - Мамочка! Мы хорошо будем жить! Вот увидишь! Ты, я, малыш, и Фунтик!! Я тебе буду помогать! Я все-все буду делать! И подметать, и полы мыть, и посуду, и с малышом буду играть! Зоя улыбнулась грустно, глядя на дочь, и слезы из ее глаз потекли ручьями сами собой. - Мамочка? Ты чего? Ты почему плачешь? – Оля кинулась к родительнице и обняла ее крепко за шею. - Денежек много надо нам будет, Оля. А как я буду работать, если мне с маленьким дома надо будет сидеть? Кто нас всех кормить будет? Оля немного отстранилась, заглянула в глаза маме, и ответила, после недол