Прошло две недели
Прошло две недели Зоя открыла этим утром глаза, и взгляд ее замер на потолке. Прислушиваясь к своим ощущениям, женщина медленно пошевелила пальцами ног, затем провела ладонями по одеялу, которым была укрыта. Болью отдавалось каждое новое движение. Казалось, болят даже белки глаз, и все кости, и мышцы. Создавалось такое впечатление, будто организм чем-то надломлен. Аппетит у Зои давно пропал, и сил физических нет от слова «совсем», как и позитивного настроения, и светлых мыслей. Все плохо, куда ни глянь. Зоя, буквально, заставляет себя ходить на работу в последнее время, но и там все теперь по-другому. Нет больше приветливых улыбок, легкого общения. Совсем другие взгляды в последнее время кидают на нее водители – бывшие знакомые и друзья Алексея. По-другому относится стало к Зое и начальство. Начались придирки, упреки. К тому же, ее заставили совмещать с основной работой и уборку территории бензозаправки, так как дворник уволился с этого участка. Возражений Зои никто слушать не желает. Еще и припугнули ее в отделе кадров: не будешь справляться с возложенными на тебя обязанностями – поставим на твое место другого человека. Зое живется теперь так, словно каждый в деревне хочет больнее задеть ее словом и взглядом, обвиняя в причастности к сме****рти Алексея. Дошло до того, что Зоя стала думать, что это про***клятье свекрови начало действовать, превращая ее жизнь в мучение. И травмы за эти две недели посыпались на Зою, одна за другой, добавляя боли и ощущения разверзающейся под ногами бездны. То щиколотку Зоя подвернула, случайно поскользнувшись и упав на наледи. То железной дверью на пружине ее так прихлопнуло на почте, что теперь рука вся синяя, от локтя до плеча. И не только Зое достается. Дочь Оля уже десять дней дома сидит, в школу не ходит. Гнойная, удушающая ангина у нее. Температура высокая держалась несколько суток. Сейчас уже стало полегче, пошла малышка на поправку, но то, что пришлось Зое пережить – врагу не пожелаешь. Боялась она, что дочь во сне задохнется, поэтому и просиживала у кроватки детской, ночи напролет, не смыкая глаз, слушая и ловя каждый вздох Оленьки, каждый хрип. **** Сегодня Олю надо отвести на очередной прием к доктору, Потапу Тарасовичу, и Зоя решила, что и сама она, заодно, обратится с жалобами на плохое самочувствие. Может, какое лекарство мне пропишет Потап Тарасович? Или, пусть даже уколы. Лишь бы силы появились, да тело болеть перестало. С такими мыслями Зоя поднялась с постели в это январское, пасмурное утро. Дочь Оля в этот час еще крепко спала в своей кроватке, обнимая тряпичную куклу. Зоя натянула повыше одеяло на худенькое плечико дочери и отправилась на кухню. В первую очередь женщине надо подкинуть дров в печь, затем сварить кашу молочную на завтрак. Кот Фунтик, увидев, что хозяйка пробудилась, спрыгнул с кровати (он всегда спит в ногах у Оли), и последовал за женщиной. Получив в миску свою порцию молока и остатки от вчерашних гренок, Фунтик перестал путаться под ногами у Зои. В доме было прохладно после ночи. Зоя кочергой поворошила оставшиеся горячие угли в печи, и закинула поверх них сразу три толстых полена, чтобы жар пошел быстрее. Молоко в кастрюльке на плите уже нагрелось, и молодая хозяйка, всыпав в него промытый рис, затем перемешала его ложкой. Дожидаясь, пока молоко с рисом закипит, Зоя кинула взгляд через окно, на улицу. Ночью выпал свежий снег. Он пушистыми шапками покрыл крыши домов, деревья, и верхушки заборов. В домах напротив, через улицу, из печных труб поднимался дымок, горел в окнах свет. В этих домах жители уже проснулись. Взрослые собираются на работу, а дети в школу. Для всех начинается новый день. - Доброе утро, мамочка. – Оля, прижимая к себе куклу, подошла и прильнула доверчиво к боку родительницы. - Доброе утро, доченька. – Зоя поцеловала заспанную дочь в макушку. – Ты в тапочках? Оля согласно кивнула, потирая кулачком еще сонные глаза. Опустив взгляд и убедившись, что малышка сегодня не пришлепала на кухню босой, как обычно, а обулась в комнатные тапочки