, а затем уводит Зою (маму Оли) в другую комнату и закрывает дверь. После таких разгово...
, а затем уводит Зою (маму Оли) в другую комнату и закрывает дверь. После таких разговоров за закрытыми дверями у мамы всегда появляются синяки на руках или плечах. **** - Мамочка! – Оля выбежала из своего укрытия и прижалась к боку родительницы, желая только одного, чтобы она не плакала. Шмыгнув носом, и утерев ладонями слезы с щек, Зоя опустилась на табурет и обняла свою дочь. - Ты чего не спишь, Оленька? Мы с папой тебя разбудили? Оля кивнула согласно, прижавшись крепко, и уткнувшись носом в мамино плечо, вдыхая ее такой родной запах, и спросила: - Папа тебя ударил, да? - Нет. Все хорошо. – Ответила Зоя, решив, что лучше сказать вслух ложь, не принимая в расчет тот факт, что малышка могла все видеть своими глазами, а не только слышать. И чтобы отвлечь Олю от разговоров о муже Алексее, Зоя добавила: - Пойдем в кроватку? Еще до утра далеко, нам надо спать. - А ты со мной ляжешь? – спросила Оля, подняв личико и заглянув маме в глаза. - Конечно. Пойдем, родная. А то пол студеный, еще простудишься. **** Этот дом, куда они сегодня днем пришли с мамой, раньше был бабушкиным, по маминой линии. Но прошлой осенью бабушки Ани не стало, и целый год этот дом стоял не жилым. Он старенький, но очень уютный. В нем есть две комнаты и кухня, и холодный, неотапливаемый коридор. Бабушкин дом весь утопает в зелени деревьев и цветах. Крыша у него из шифера, конек выкрашен в голубой цвет, а лицевой забор железный, яркого бирюзового цвета. Когда бабушка Аня была жива, Оля с мамой часто приходили к ней в гости. Еще совсем не старая, цветущая женщина, всегда встречала дочь и внучку так, как будто они не виделись много лет. У бабушки Ани всегда были припасены сладости для своих любимых девочек, а иногда и подарки. Женщина любила покупать красивые вещи, и всегда, когда дочь и внучка устраивали примерку перед зеркалом, приговаривала, если видела, что вещь велика: - Ничего. Подол можно подшить, а на рукавах вот тут, складочкой заложить и потайным швом прострочить. Особенно эти слова подходили к обновкам, достающимся маленькой Оле. Бабушка Аня обычно покупала ей вещи «на вырост». А прошлой осенью бабушка Аня заболела, и спустя всего месяц ее не стало. Оля в тот день сильно плакала. Бабушка Аня была ее любимой бабушкой. Она никогда не ругалась, не кричала. Наоборот, она всегда улыбалась и любила целовать Олю в щечки, и называла ее «Моя красавица». У Оли есть еще одна бабушка. Ее зовут Шурой. И эта бабушка совсем другая. Она всегда в плохом настроении и строго следит за тем, чтобы ее внучка (Оля) играла в свои игры только за столом, и не «путалась под ногами». Бабушка Шура терпеть не может разбросанных по полу игрушек, и смятых подушек на кроватях и диванах. Шторы на окнах Оле тоже трогать нельзя. И воду из крана в чашку наливать только тонкой струйкой можно, не разбрызгивая капли по раковине. Одним словом, бабушки у Оли совершенно разные, и любить их одинаково у маленькой Оли не получалось. А вчера вечером мама Зоя, после очередной громкой ссоры с бабушкой Шурой, собрала в сумку вещи, взяла Олю за руку, и они ушли в дом бабушки Ани. Оля, хоть еще и маленькая, и даже в школу не ходит, все же понимает и видит, что папа, при любой ссоре между мамой и бабушкой Шурой, всегда защищает бабушку, а на маму может накричать, а потом еще и ударить. Оле за маму обидно, и жалко ее. И поэтому они с мамой всегда вместе. А бабушка с папой всегда рядом. С такими мыслями Оля уснула, чувствуя, как мама прижала ее к себе спинкой, и нежно обняла. **** Прошел год Оля шла домой, со школы, в самом центре шумной стайки школьников. Все ее друзья, и она сама, смеялись и говорили о разном, и наперебой. Мальчики, с выправленными из брюк рубашками и девочки со «съехавшими» с хвостиков и косичек бантиками выглядели так, словно в школе они не на уроках сидели, а играли в догонялки, бегая по двору. Проходя мимо дома бабушки Шуры Оля, покосившись взглядом в сторону знакомой калитки, непроизвольно подняла руки и, разделив хвостик из волос на своей голове на два пучка, потянула их в