нке, и, одновременно на лету успев поймать несчастный кусок теста, пытавшийся «сбежать»...
нке, и, одновременно на лету успев поймать несчастный кусок теста, пытавшийся «сбежать» от девочки со скалкой в руках под стол, Лера произнесла, вернув его Анютке: - Да что же это такое? Раскомандовались тут над нами все! Мы же говорим вам: потом МЫ САМИ умоемся и платье переоденем, да, Анюта? Взрослые! Не мешайте нам, пожалуйста делом заниматься! И не прогоняйте. Мы хотим со всеми вместе быть здесь, варенички лепить. А если прогоните- мы обидимся на вас! Взяли моду – Анюту в ванную гонят, меня замуж! Что это такое? Вы нас не любите вообще что ли? Родня? Виктор Семенович гоготнул басистым смешком,услышав возмущения Леры: - Что это за разговорчики в строю? Мать! (мужчина посмотрел на жену смешливым взглядом) Давай так: я сейчас скажу свое отцовское слово этим малявкам, а ты меня поддержишь. Договорились? Жена тут же кивнула головой, полностью соглашаясь с супругом заранее: - Конечно, дорогой! Виктор Семенович перестал обнимать жену, выпрямился в спине, расправил грудь и плечи, и произнес, глядя в этот момент на Леру и Анюту, улыбаясь лишь глазами: - Слушайте меня внимательно, юные дамы: сейчас одна из вас, без слез!, пойдет отмываться от муки, а вторая, без криков!, даст мне слово…при всех присутствующих!... что выйдет в этом году замуж. И, выдержав эффектную паузу, добавил: - Это моя отцовская воля. Я требую от вас, Валерия и Анна, послушания. Особенно от тебя я требую послушания, Лерочка: сколько можно в девках сидеть, да по миру мотаться? У тебя скоро с такой жизнью жабры с плавниками вырастут от твоих ныряний! Вот, сделай, как я прошу - заведи семью, роди детей, а потом ныряй сколько хочешь! Семью надо по-молодости создавать, а нырять и до пенсии потом можешь! На кухне после слов Виктора Семеновича наступила полная тишина. Лера, после речи отца (разговоры о замужестве родители заводят часто последние годы, но чтобы вот так, в виде ультиматума…впервые), похлопала ресницами и обвела всех присутствующих растерянным взглядом, ища поддержки. Но мама лишь согласно кивала головой в этот момент, поддакивая мужу. Сестра Даша замерла с вареником в руках и низко опустила голову, с трудом сдерживая улыбку (а что ей не улыбаться – она то замужем уже три года!). Кирилл вообще отвернулся от стола, и подошел к мойке с пакетом и помидорами, решив, видимо, таким образом (политически мудро), не принимать участия в этом разговоре. Не найдя поддержки ни в чьих глазах, Лера посмотрела на отца, и спросила, все еще растерянно хлопая ресничками: - Вот так вот, да? Лишь бы замуж меня. Хоть за кого? Хоть за первого встречного? Вы серьезно? Отец, услышав ответ Леры, не растерялся, и постарался немного сгладить ситуацию, решив перевести все хоть как-то в шутку, пока дочь совсем на него не обиделась: - Да! За первого встречного! Я не молодею, Лерочка. Мать тоже. Нам нужны еще внуки. Одной Анютки нам мало. Кирилл, Даша – это и вас касается. Но тебя, Валерия, в первую очередь. Двадцать четыре года уже, а ты все никак не определишься с женихами. И тот не такой, и другой не такой. Все! Мое отцовское терпение подходит к концу! Хочу видеть и младшую дочь рядом. Дома. И не раз в год, а гораздо чаще! Мы скучаем с мамой по всем вам! То мы мотались по свету, теперь ты. Все! Подумай над моими словами серьезно, дочь! Это хоть и шутки, но совсем не шутки! Дело серьезное! ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ годика тебе уже. Не забывай об этом. В этот момент на кухню зашел Семен Семенович. Мужчина сразу почувствовал, что обстановка среди родственников какая-то напряженная. Все молчат. Глаза прячут. Семен Семенович, присев на свободный стул, обвел взрослых детей и внуков взглядом, и поинтересовался: - А что у вас тут происходит? Почему такие лица подозрительные? Чего не поделили? Виктор только хотел открыть рот и заверить пожилого отца, что все нормально: он просто высказал свое мнение и просьбу, а младшая дочь, видимо, немножко обиделась на него, как Лера опередила его со своими объяснениями: - Все нормально, дедуль. Не переживай. Просто папа тут свои требования мне выставил. Поймал, так