аплатить.
аплатить. После заявления Зои, Аркадий Павлович поменялся в лице, и на его щеках выступили алые пятна. Откинув в сторону стул, который с грохотом упал у стены, он произнес зло и отрывисто: - Я думал ты пришла меня отблагодарить, а ты… Заплатить? Хорошо. Плати. Только сразу всю сумму. – И тыча пальцем себе в грудь, заведующий добавил: - Я тебе СВОИХ поросят отдал, Зоя! Тех, что мне положены за год работы на ферме! Только чтобы дети твои были сыты! И что я получил за свою доброту? Зоя взволнованно дышала. Ее лицо тоже было пунцовым в этот момент, и она ответила: - Спасибо вам, Аркадий Павлович, но, говорю же, мне не надо… - Конечно тебе не надо! Еще бы! Я тебе работу в удобное время – пожалуйста, предоставил! Я тебе поросят! Я на все твои просьбы всегда только «да»! А ты теперь гордячку из себя строишь? У тебя ведь даже мужа нет! Обманывать никого не надо! А мир так устроен, Зоенька, за добро надо платить ДОБРОМ! Я МУЖЧИНА - ТЫ ЖЕНЩИНА. Вот и весь расчет! - Я могу вернуть поросят. – Зоя вздернула подбородок. - Верни! Попробуй! И ты не устроишься ни на одно предприятие в нашем районе! Я тебе это гарантирую. Я ведь, Зоя, тоже гордый. - Позвольте тогда я отдам долг частями, с зарплаты. Аркадий Павлович провел пятерней по своим редеющим волосам, и, кивнув, ответил: - Хорошо. Будь по-твоему, Зоя! Не хочешь становиться моей женщиной, значит автоматически ты приравниваешься ко всем остальным! Здесь, в конторе, ты мне просто так не нужна. Хочешь зарабатывать - выходи свинаркой с первого января. Пойдешь к отъемышам, в подчинение к Владимиру Романовичу Сороколетову. Он работает с десяти утра до четырех часов дня в корпусах. Ты, так как у тебя дети, выходи на три часа. Тебе будет засчитываться полставки. Это все, что я могу сделать для тебя. И на этом моменте я перестаю быть добрым волшебником для тебя. **** В это же время Федор не мог найти себе места. Тесные стены сторожки давили на него, а холод на улице не позволял стоять на месте. Решив пройтись, Федор дошагал неспешно до здания конторы и остановился у велосипеда Зои, прислоненного к стене. В корпусах, и на территории фермы, в этот поздний час было тихо. Вечернее кормление уже закончилось, и свиньи лежат теперь в загонах, толстеют. Федор хотел уже вернуться обратно к сторожке, как вдруг, где-то совсем рядом, за стеной здания конторы раздался грохот, словно упало что-то тяжелое. Прислушавшись, Федор больше подозрительных шумов не услышал, но чуйка военного человека все же звала его проверить, так ли это на самом деле. Быстро обойдя здание, и заглядывая по пути в окна, он поднялся по ступеням и осторожно приоткрыл дверь до того предела, чтобы не скрипнула пружина. И в этот момент он услышал слова заведующего: - Хорошо. Будь, по-твоему, Зоя! Не хочешь становиться моей женщиной, значит автоматически ты приравниваешься ко всем остальным! Здесь, в конторе, ты мне просто так не нужна. Хочешь зарабатывать – выходи свинаркой с первого января. Пойдешь к отъемышам, в подчинение к Владимиру Романовичу Сороколетову. Он работает с десяти утра до четырех часов дня в корпусах. Ты, так как у тебя дети, выходи на три часа. Тебе будет засчитываться полставки. Это все, что я могу сделать для тебя. И на этом моменте я перестаю быть добрым волшебником для тебя. У Федора свело от злости челюсти. Он слышал, и не раз, о том, что Зоя состоит в отношениях с заведующим. Об этом говорят многие на ферме. Но лично он в эти слухи не верил, так как видел, как эта женщина всегда спешит к своим детям. И не было у Зои никогда поблажек, как у лентяйки Глафиры, которая лишь создает видимость, что работает. Зоя действительно моет полы. Добросовестно и ежедневно. И у нее каждая минута на счету. Понятно, что «дурное дело не хитрое», и много времени не надо, если говорить об обычном акте между мужчиной и женщиной. Но даже взгляд у женщины был бы другим, если бы она позволила с собой так обращаться. И вот сейчас Федор услышал подтверждение своим мыслям. Зоя никогда не была любовницей заведующего! **** Зоя выбежала из з