Деревенский жлоб
Деревенский жлоб Когда после смерти Фёдора Кузьмича стали разбирать его сарай, под прогнившими половицами нашли монеты и целую пачку денег. Богатства хватило бы на новый дом, хорошую машину и безбедную старость. Только сам Фёдор последние годы ходил в рваных валенках, ел пустую картошку и каждый вечер жаловался соседям, что умирает от нищеты. Но страшнее всего оказалось другое. На дне его старого колодца лежал мешок с вещами женщины, которую в Берёзовке считали пропавшей много лет. Фёдор Кузьмич всегда был человеком жадным. Не бережливым, родные мои, а именно жадным. Бережливый человек цену труду знает, но и другим помогает. Дом у него стоял крепкий, с высоким забором и тяжёлым железным замком на калитке. За домом находились два сарая, погреб и большой амбар. Там Фёдор хранил зерно, муку, сахар, керосин, гвозди, старую одежду и даже ржавые детали от тракторов. Ничего не выбрасывал и никому не отдавал. — В хозяйстве всё пригодится, — говорил он. — А тебе зачем три сломанные косы? — спрашивали мужики. — Не ваше дело. Моё — значит, пусть лежит. Жил Фёдор с женой Анной. Женщина она была тихая, добрая и несчастная. Летом работала на ферме, зимой вязала носки на продажу, держала огород и двух коров. Деньги отдавала мужу, потому что он уверял, будто копит на новый дом. Только дома нового так и не появилось. Когда Анне требовалось купить сапоги, Фёдор сердился. — Старые ещё не развалились. — Они воду пропускают. — Положи внутрь газету. Если она просила денег на лекарство, он сначала пересчитывал таблетки. — Тебе врач велел три раза в день, а ты принимай два. Дольше хватит. Анна стыдилась рассказывать об этом людям. Она защищала мужа и говорила, что живут они трудно, потому и приходится экономить. Но все видели: Фёдор не бедный. Он продавал молоко, мясо, картошку, держал пасеку. Однажды весной ко мне прибежала соседская девочка. — Тётя Вера, скорее! Тете Ане плохо! Анну нашли возле сарая. Она лежала на земле, прижимая руки к животу. Оказалось, женщина несколько дней терпела сильную боль, потому что Фёдор не хотел нанимать машину до районной больницы. — Автобус в четверг будет, — говорил он. — Вот и поедешь. До четверга Анна могла не дожить. Мы с соседями сами отвезли её в район. Врачи сделали операцию и сказали, что обратись она ещё позже — спасти бы не удалось. Фёдор приехал только через неделю. Принёс жене две варёные картофелины и маленькое яблоко. — Здесь лечение бесплатное, — заявил он. — Чего ещё тебе надо?После больницы Анна словно изменилась. Раньше она боялась мужа, а теперь стала чаще ему возражать. Однажды продала вязаные вещи и сама купила себе зимнее пальто. Когда Фёдор узнал цену, едва не сорвал обновку с её плеч.— Мы могли эти деньги отложить!— На что?— На старость.— Я до неё в твоих обносках не доживу.Фёдор молчал весь вечер, а утром спрятал новое пальто в сарае. Анна нашла его только через месяц — погрызенное мышами. После этого они стали жить совсем плохо. Не дрались, не кричали, но в доме словно поселился холод. Анна готовила себе отдельно, деньги больше мужу не отдавала и начала понемногу откладывать.Она мечтала уехать к сестре в город. Та звала её давно, обещала устроить санитаркой в больницу и помочь с жильём. Анна боялась начинать новую жизнь, но оставаться с Фёдором уже не могла.О своих планах она рассказала только мне.— Уеду тихо, Вера, — сказала Анна. — Если он узнает, отберёт деньги и документы.— А вещи?— Много не возьму. Платья, фотографии да мамин платок. Всё остальное пусть ему остаётся.Она собиралась уехать в субботу ранним автобусом. Я должна была встретить её возле остановки и помочь донести сумку. Но Анна не пришла. Я прождала почти час, а потом пошла к ней домой. Калитка была заперта. Фёдор стоял во дворе и колол дрова.— Где Анна? — спросила я.— Уехала.— Куда?— К сестре своей. Ночью попутная машина подвернулась.— Почему вещи оставила?— Значит, не нужны. Мне сразу стало тревожно. Анна не могла уехать без фотографий и маминого платка. А ещё она никогда не села бы ночью к незнакомому водителю.