В деревне нашу бабу Таню уважают все – до пенсии она работала акушеркой. Нет в округе т...
В деревне нашу бабу Таню уважают все – до пенсии она работала акушеркой. Нет в округе такой семьи, где Татьяна Леонтьевна не приняла бы ребёнка. Сама себя она величает «женчина с гвоздём», но бахвалиться не любит и считает, что ничего особенного в жизни не сделала. День рождения бабы Тани в разгар лета – в июле. Когда у бабушки близится юбилейная дата, интересно наблюдать за подготовкой к этому событию. Начинается с того, что наш папа говорит: - Мам, через два месяца твой юбилей! Собирать-то народ будем? Чего из города привезти? Винограду, балыка, ананасов? Баба Таня всплёскивает руками: она вся в заботах, ей не до себя и тем более не до грядущих именин. - Бог с тобой, кого «собирать»? Што за праздник? Да какой это юбилей – мне всего шкафырнадцать с осьмушкой! Ничего делать не буду. Приглашу вон Майю да Катю, да вы приедете. С тем и посидим. Майя и Катя – близкие бабушкины подруги, они тоже работали в больнице. Папа прячет улыбку и подмигивает нам, словно намекает: «Запомнили, да? Погодите, скоро начнётся! Баба Таня всем даст гвоздя!» Целую неделю бабушка повторяет, что никаких застолий не планирует. Всё будет скромно и тихо. – Катенька да Майюшка придут, и ладно… - говорит она. – Ну, Веру Петровну позову. Кого ещё? Алексея Михалыча по-соседски позвать хотела, но он же опять напьётся как саратовский бабай! От греха его, он с моим дедом опосля наверстает. Вместе с вами за стол наберётся восемь персон. Больше ни-ни! - А если Валера из Ижевска приедет? – спрашивает мама. - Приедет – приму, во дворе не оставлю. С Валеркой и евонными будет нас двенадцать, - подытоживает бабушка. – Сядем на кухне, все поместимся. По ложке кашки да по рюмашке, вот и день рожденья у старухи. До дня рождения остаётся месяц. Бабушка по-прежнему делает вид, что не готовится к торжеству, однако мы с сестрёнкой наблюдаем в доме еле уловимые перемены. Мы замечаем, что дедушка подновил и почистил все столы, сваленные в амбаре. В кладовке прибавилось мешков, а на летней кухне едко пахнет чем-то острым, скипидарным, горьковатым. Значит, дедушка начал загодя гнать самогон. - Нам допьяна не надо, по рюмочке-две! – уверяет бабуля. – И это… Коль, свози меня до села закупиться? В нашем-то магазине шаром покати. - Поехали, мама, - папа снова подмигивает нам. – А чего надо-то? Позвонила бы – я б давно привёз. - Дык чо, чо… - бабушка роется в карманах. – Гречки да соли, вот чо! Иди заводи свою дребезжалку! Я ещё эти… как их… оливки я хотела, во! Да я записала тут себе… Из кармана баба Таня извлекает многократно сложенный огромный листок, исписанный с двух сторон. Это перечень необходимых продуктов на «маленькие именины». Становится ясно: даром времени она не теряла. - Тут добавилось кой-кого, - бабушка пересматривает имена приглашённых, нацарапанные сбоку. – Майя да Катя – это понятно. Вера Петровна, потом Кузьмовна с невесткой, да трое Сандыкиных… да соседа Лексея Михалыча дед упросил позвать. Хоть и напьётся он, холера, непременно! Итого семнадцать душ. Поехали. Одной поездкой дело не ограничивается. Папа превращается в снабженца-извозчика. С каждым днём бабушка умудряется припасти то и это, и постоянно беспокоится, что чего-нибудь не хватит. - Значит, пир всё-таки будет? – подтрунивает папа. - Окстись, какой пир? – сердится бабушка. – Еле-еле двадцать человек… да ещё двоих пригласила. Посидим часик-другой – и вся тебе гульба. Лишь бы Алексей Михалыч раньше срока не напился как саратовский бабай… Папа смотрит в угол, где поблёскивают трёхлитровые банки с отборным самогоном. Пятнадцать банок! Я пока не умею умножать числа, но догадываюсь, что это довольно много. – Сорок пять литров первача! – говорит папа. – На двадцать человек гостей, минус дети… н-да… маловато будет. Что тут пить-то? Только разговеться.