Работали и копили всю жизньКогда после смерти Павла Семёновича стали разбирать старый ш...
Работали и копили всю жизньКогда после смерти Павла Семёновича стали разбирать старый шкаф, за стопкой пожелтевших газет нашли сберегательную книжку. На ней лежала записка, написанная его дрожащей рукой: «Здесь наша с Зиной жизнь. Потратить на дом и жить по-человечески».На книжке было почти десять тысяч рублей. Когда-то за эти деньги можно было купить несколько автомобилей или большой кирпичный дом. Только к тому времени, когда книжку нашли, всей суммы едва хватало на продукты и пару дешёвых сапог.Павел Семёнович и его жена Зинаида прожили вместе больше сорока лет. В Берёзовке их считали людьми справными: не пили, не ругались, работали от темноты до темноты. Детей у них не было, поэтому всё хозяйство держали вдвоём — корову, поросят, кур, огород и пасеку.Только жили они хуже многих бедняков.Дом у них был старый, с покосившимся крыльцом и крышей. В спальне стояла железная кровать с продавленной сеткой, на кухне — стол, сколоченный ещё Павловым отцом. Обои давно выцвели, половицы скрипели, а зимой в сенях намерзал лёд.Деньги у семьи водились. Павел хорошо зарабатывал трактористом, Зинаида трудилась на ферме и продавала на рынке сметану, творог и яйца. Только почти каждый заработанный рубль они относили в сберкассу.— На старость копим, — объяснял Павел. — Вот выйдем на пенсию, тогда и заживём.В молодости они мечтали купить мотоцикл. Павел даже присмотрел себе новенький «Иж» с коляской, чтобы ездить в район и возить оттуда продукты. Но перед самой покупкой передумал.— Обойдёмся автобусом. Деньги целее будут.Потом Зинаида захотела швейную машинку.— Я бы себе платья шила, тебе рубашки, — говорила она. — И соседки за работу платили бы.— Старой бабушкиной шей.— Она нитку рвёт и ткань жуёт.— Зато бесплатная.Машинку так и не купили. Зинаида донашивала старые платья, ставила заплатки на Павловы штаны и каждый раз складывала сэкономленные деньги в жестяную коробку. В конце месяца муж относил их в сберкассу.Они экономили даже на еде. Мясо продавали, а сами ели картошку, капусту и пустые щи. Хорошее сливочное масло Зинаида возила на рынок, а кашу заправляла ложкой подсолнечного. Яйца пересчитывала по вечерам, чтобы ни одно не разбить на яичницу.— Когда же вы для себя жить будете? — спрашивала соседка Марфа.— Успеем, — отвечал Павел. — Сейчас ноги крепкие, можно и потерпеть. А в старости силы уйдут — вот тогда деньги и понадобятся.Однажды Зинаида увидела в магазине красивое зимнее пальто. Тёмно-синее, с меховым воротником и крупными пуговицами. Она несколько раз приходила его примерять, долго смотрела на себя в зеркало и даже попросила продавщицу отложить до субботы.Пальто сидело на ней так хорошо, что женщина словно помолодела лет на десять.В субботу Зинаида принесла деньги. Уже достала кошелёк, но потом передумала.— Нет, — тихо сказала она. — Не буду брать.— Почему? — удивилась продавщица. — Вы же всю неделю о нём мечтали.— Старое ещё носится.Она вернулась домой в потёртом пальтишке, продуваемом насквозь. Деньги отдала мужу, и вечером они вместе пересчитали накопления.— Ещё год-другой, — довольно сказал Павел, — и можно будет покупать дом в районе.— Зачем нам дом в районе? — На старости там удобнее. Больница рядом, магазины, вода в кране.Зинаида улыбнулась. Она представила светлую кухню, ванную, тёплые комнаты и большое окно с занавесками. Ради такой жизни можно было ещё немного потерпеть.Но год прошёл, потом другой, а дом они не купили.Сначала Павел решил, что цены скоро снизятся. Потом сказал, что торопиться некуда. Деньги лежат надёжно, а дом в Берёзовке ещё не развалился.На их серебряную свадьбу односельчане подарили супругам путёвку в санаторий. Павел съездил в район, узнал, сколько можно получить за неё деньгами, и вернул путёвку. — Отдыхать мы и дома можем.— Я никогда моря не видела, — призналась Зинаида.— Увидишь ещё.— Когда?— Вот выйдем на пенсию.Это «потом» стало главным словом в их доме. Потом они купят мебель. Потом починят крышу. Потом съездят к морю. Потом Зинаида будет носить красивые платья, а Павел заведёт машину.