Даша приходила к моей дочке часто. Они были ровесницами. Даша жила в соседней квартире....
Даша приходила к моей дочке часто. Они были ровесницами. Даша жила в соседней квартире. Родители девочки были конченными а л к а ш а м и. Просто буквально не просыхающими. Это периодически доставляло разные проблемы. Шумели, захламляли тамбур. Путали двери – могли ломиться ночью в нашу, будить Славу.Ярославе поставили д и а г н о з в семь лет. Р а б д о м и о с а р к о м а. С тех пор мы часто жили в больницах. А когда отдыхали от лечения дома, Дарья постоянно торчала у нас, чем жутко меня раздражала. Я терпела – лишь бы Славочке было хорошо.Муж пихал меня в бок:- Натяни хотя бы улыбку-то. Чего с лицом у тебя?- Не могу. – всхлипывала я. – Наша на волоске висит, угасает с каждым годом. А эта… за что вот им такая? Почему у них здоровый красивый ребёнок?- Спасибо бы сказала. Она играет с Ярославой. Заботится.Это было правдой. А когда Слава слабела и проводила время в кровати, Дашка читала ей книжки вслух.- А если она из своей квартиры заразу какую принесёт? Нашей-то много не надо. – упрямилась я.Толя махал на меня рукой, и выходил из кухни. Когда Славочка только заболела, нам сразу сказали, что шансов выздороветь у неё ничтожно мало.- Родите второго, пока не поздно. – прагматично посоветовал врач. - Выживаемость при таком д и а г н о з е в среднем пять лет.Но у нас не получилось родить другого. А заниматься своим здоровьем – выяснять, что да как – нам было некогда. Вся жизнь превратилась - нет, не в спасение – в надежду на спасение. В бесконечные больницы и короткие передышки. Так мы протянули почти три года. Дочке становилось всё хуже.Когда Слава засыпала, Даша приходила ко мне в кухню.- Давайте я помогу вам, тётя Света.При этом смотрела на меня такими голодными глазами, что я начинала выставлять на стол всё, что было в холодильнике. Даша сначала отнекивалась. Потом ела, как с голодного края приехала. А я ругала себя за то, что не догадалась покормить её раньше.Ругала судьбу, за то, что мой ребёнок умирает, а эта вон… ругала себя за эти мысли. Вопрос «За что?» оставался без ответа. Семёновы продолжали пить, как не в себя.Даша всё время, пока Ярослава была дома, проводила у нас. Почти всё. После школы сразу к нам. Она сама по себе была хорошей, и не раздражала бы меня, и даже нравилась бы мне, если бы не напоминала своим существованием и частым присутствием в нашем доме о несправедливости.Почему у Семёновых, которые не помнят уже, наверное, как их зовут, есть такая Даша. А мне достался больной ребёнок. Моя участь – больницы и аптеки, страдать и смотреть, как угасает моя Славочка.Думаю, иногда Даше дома доставалось от родителей. Через стену было слышно, как мать орала на неё по вечерам, может быть и била. Но девочка никогда не рассказывала ничего о своей семье. Об обстановке дома. И ни разу на что не пожаловалась.Когда Ярославе стало совсем худо и никакие варианты лечения больше не помогали, врачи уклончиво сказали, что лучше ей побыть дома, с родными.- Последние дни? Вы это хотели сказать? – зло спросила я.- А вот это одному Богу известно!Но я понимала: чудес не бывает. Это было ещё одной составляющей нашей жизни в последние три года. Я пыталась вымолить у Бога чудо. Исцеление для Ярославы. Не вымолила.В последнюю ночь Слава сказала:- Поспи рядом со мной сегодня, мама.- Конечно, детка!Я слышала в полуметре от себя её прерывистое дыхание и слёзы катились по моим щекам. Градом. Я долго сдерживала эти слёзы. Обе мы чувствовали, что конец близко. Но я не хотела верить. Даже сейчас не хотела.- Мам, отпусти меня. Я так измучилась! – вдруг сказала Слава.- О чем ты, деточка? Врачи сказали, что можно будет сделать ещё операцию. Чуть позже просто.- Я не хочу ещё операцию. Я просто устала.Мы помолчали.- Мам, почему ты Дашку не любишь? Она такая клёвая! Лучшая моя самая подруга. Сестричка моя.- Бог с тобой, Славочка! Кто тебе сказал, что не люблю?- Мне так кажется. Она правда очень хорошая. – Ярослава подумала и добавила. – Скажи Даше, что я передам её просьбу.