— Скинь еще пять тысяч на уколы, — жаловалась мать...
— Скинь еще пять тысяч на уколы, — жаловалась мать... На верхней полке шкафа лежал синий комбинезон. Оля потянула за рукав, и на ковер с глухим стуком упали еще две вещи. Крошечная куртка и зимние ботинки двадцать второго размера. Сбоку болталась магазинная бирка. Цена: 8 990 рублей. Оля медленно опустилась на корточки. В нос ударил запах нафталина и новой ткани. Материнская квартира была пуста, из крана на кухне капала вода. Она провела пальцем по плотному картону ценника. Детские вещи. Совершенно новые. В шкафу у шестидесятидвухлетней женщины, которая уже три года жалуется на нищету и больные суставы. Оленька, скинь еще пять тысяч. Лекарства подорожали. Уколы теперь по восемь. Целую. — 12:15, прошлый вторник. Оля потерла виски. Ее мать, Нина Павловна, получала пенсию 18 200 рублей. Каждый месяц Оля переводила ей ровно 35 000 рублей. На мази. На физиотерапию. На платную клинику. Оля отодвинула куртку. В глубине полки стояла обувная коробка, обмотанная скотчем. Ножницы нашлись на тумбочке. Оля разрезала клейкую ленту. Внутри лежала пухлая папка с документами. Сверху лежал чек из частной стоматологии. Удаление молочного зуба — 3 400 рублей. Дата: апрель прошлого года. Пациент: Игнатьев Матвей. Возраст: три года. Она перевернула страницу. Копия свидетельства о рождении. Свидетельство об усыновлении. Печати были настоящими. Синие, четкие. Графа «Мать»: Игнатьева Нина Павловна. Оля сжала бумагу так, что побелели костяшки. Мать усыновила ребенка. Тайком. Больше года назад. В замке щелкнул ключ.