Вчера я узнала, что у нас в деревне можно вызвать скорую человеку, который об этом даже...
Вчера я узнала, что у нас в деревне можно вызвать скорую человеку, который об этом даже не подозревает. И не потому, что он без сознания.А потому, что он не понравился соседке.Всё началось с того, что Саша решил покрасить старую лавку возле дома.Лавка стояла у нас под окнами, облезлая, с торчащими гвоздями. Саша вытащил её на улицу, зачистил, покрасил.Поставил сохнуть у забора.Через полчаса к нам пришла женщина.Не Валя. Другая. В платке, с хозяйственной сумкой .— Это вы лавку покрасили? — Мы, — говорю.— А зачем?Я даже растерялась .— Ну… краска облезла.Она посмотрела на лавку. — А сидеть где?— Пока нигде. Она сохнет. — Мне до магазина идти тяжело. Я всегда здесь отдыхаю. И тут выяснилось, что лавка, которая стояла возле нашего дома, была не просто лавкой.Это была остановка.Не автобусная. Человеческая.Здесь отдыхали, ждали знакомых, обсуждали новости и иногда оставляли сумки, чтобы сходить за чем-нибудь забытым.Я говорю: — Так она завтра высохнет. Садитесь сколько хотите.Женщина посмотрела на меня так, будто я предложила ей подождать до следующей зимы. — А сегодня? — Сегодня нельзя. Покраситесь.Она ушла.Минут через двадцать появился Палыч. — Сань, ты чего лавку испортил?Саша вышел. — В смысле испортил? Я её покрасил.— Ну вот. Теперь бабки сидеть не могут. — Она завтра высохнет! — Ты им это объясни.Саша предложил поставить рядом два стула.Палыч сказал, что стулья не подойдут. — Почему? — На них неудобно втроём сидеть.В этот момент я уже начала подозревать, что мы случайно закрыли важное социальное учреждение.А потом приехала скорая.Остановилась прямо возле нашего дома.Фельдшер вышел и спросил: — Тут женщине плохо?Мы с Сашей переглянулись. — Какой женщине?— Нам сообщили, что пожилая женщина не может дойти до магазина. Сидеть негде, ноги отказывают.Саша медленно повернулся к лавке.Я тоже.Женщина с сумкой стояла через дорогу.Живая, бодрая. Смотрела, как фельдшер идёт к нам. — Это вы вызывали? — спросил он. — Я, — сказала она.— Что случилось? — Ноги болят. — Давно? — Да лет десять.Фельдшер посмотрел на неё. Потом на нас. Потом на свежевыкрашенную лавку.— А сегодня что изменилось?Женщина показала на Сашу.— Он лавку покрасил.Повисла такая тишина, что было слышно, как где-то за огородами лает собака.Фельдшер вздохнул.— Так. Давайте сначала давление измерим.Пока он доставал тонометр, Саша молча пошёл во двор.Через пять минут вернулся со старой скамейкой из сарая.Поставил рядом с лавкой.Женщина села.— Вот. Другое дело.Фельдшер убрал тонометр.— Давление нормальное. Жалобы ещё есть?Она подумала.— Спина иногда.— С этим в поликлинику.Скорая уехала.Палыч проводил её взглядом и сказал:— Сань, ты лавку-то в следующий раз зимой крась.— Почему зимой?— Зимой они дома сидят.Саша посмотрел на него.— Палыч, а ты раньше сказать не мог, что у нас тут остановка?— Так я думал, вы знаете.Вечером Лера спросила, почему возле нашего дома теперь две лавки.Я объяснила.Она посмотрела в окно.На старой скамейке уже сидели три женщины.— Мам, а если вы ещё и вторую покрасите, вертолёт прилетит?Не знаю.Но краску Саша убрал под замок.