Отчет повествует об устройстве пожарной дружины, насчитывавшей несколько сотен человек,...
Отчет повествует об устройстве пожарной дружины, насчитывавшей несколько сотен человек, об ее обмундировании и оркестре из местных немцев-колонистов, о техническом оснащении и финансовой организации всех процессов. Дружина существовала на пожертвования (взносы) действительных и почетных членов, а однажды в 1912 году в Стрельне был устроен специальный спектакль для увеличения денежных сборов, имевший большой успех. Отчет за 1912 год упоминает в числе членов ревизионной комиссии Альфреда Васильевича Инге, он вступил в дружину двумя годами ранее. Но на этом сюрпризы только начинаются. В алфавитном списке действительных членов дружины мы встречаем его братьев Оскара и Гарри, а также известных личностей: графа А.Д. Шереметьева, Матильду Кшесинскую и др. Итак, маленький Эрих Инге рождается в 1905 году в Стрельне, крестят его в Лиговской лютеранской церкви, а записывают в книгу петербургской кирхи Святого Михаила на Васильевском острове. Как возможен такой географический парадокс? Долгое время строчка «ген.-суп. Пенгу» в церковной метрике Эриха оставалась не вполне понятной потомкам, пока Мария Сергеевна Инге-Вечтомова не посетила кирху на Среднем проспекте и не обнаружила в галерее портретов пасторов имя и портрет Пенгу, а вслед за ним и биографию. Генерал-суперинтендент Гвидо Пенгу, пастор Кирхи Святого Михаила, был духовным руководителем большого Петербургского консисториального округа, простиравшегося от Мурманска до Крыма. Ежегодно он проезжал с визитациями всю эту огромную территорию, посещал церкви, приходские школы, проверял всю приходскую работу. Сохранились специальные опросные бланки для таких визитаций, по которым можно представить масштаб его деятельности. Посещая тот или иной приход, Пенгу совершал все требы и таинства, о чем потом записывали в церковных книгах. Семья Инге жила в Стрельне, но ребенка крестили в Лигове. Почему же не в Стрельне, где с начала XIX века была своя немецкая община? Возможно, родители младенца хотели, чтобы его крестил тот, кто венчал их год назад, – две эти даты совпали. Кроме того, пасторы Кирхи Святого Михаила регулярно окормляли Лиговскую лютеранскую общину, пастор Пенгу освящал здание церкви в 1909 году и часто бывал в приходе по делам. В день крещения Эриха он совершил Таинство еще над несколькими детьми. Впоследствии в книгах Василеостровской кирхи появится запись о крещении его младшей сестры – Норы Александры [4]. Безмятежное детство Эриха прекратилось в 1914 году. Вот как он описывает те тревожные дни, когда отношение к русским немцам резко изменилось: Я рос обычно – книги, глобус, Не зная за собой вины, Порядок дней нарушил обыск В день объявления войны: Вина нашлась. И острым клином Вошла в сознание. Причём Как не рождённый славянином Был я из школы исключён. Если воспринимать эти строки буквально, может возникнуть впечатление, что исключение из школы происходит сразу после начала войны. Оставалось проверить поэзию архивами. В статье о жизни Инге в Симферополе Григорий Котницкий пишет, что осенью 1914 г. мальчик поступил в Стрельнинское подготовительное училище [5]. Из какой же школы и когда исключили Инге? Ответ нашелся в фонде Стрельнинской мужской гимназии, где сохранился всего лишь один листок о принятии Эриха в первый класс в апреле 1915 года за подписью его матери Эльфриды Александровны [6]. Можно было бы решить, что его успели исключить годом раньше, а теперь принимают повторно, но в списках исключенных за 1914-1915 гг. Инге отсутствует. Здесь катастрофа родословной. Чего же, кажется, ещё? Но в этом мире всё условно, И я – вторично окрещён. А было ли крещение на самом деле? В своей статье Григорий Котницкий указывает, что после переезда семьи в Симферополь Инге поступил в местную мужскую гимназию под именем Георгий, вероисповедание его указано как православное. В семье его звали Юрой, поэтому официальное «Георгий» не прижилось.