Влада била и ругала безвольное, обмякшее тело родного мужа, до приезда скорой, стыдилас...
Влада била и ругала безвольное, обмякшее тело родного мужа, до приезда скорой, стыдилась и плакала перед родственниками, жалуясь на жизнь с ним. Степан пришёл в себя в день отъезда брата, но отвезти их в аэропорт не мог. Протрезвев, ему было страшно садиться за руль со стойким перегаром. Ещё позавчера он пьяным в стельку кружил брата на своём внедорожнике по пустынным, обмороженным улицам своего города, не стеснялся хорошенько поддать и подрифтовать на поворотах, показывая, на что способна его машина. Рыхлый снег, высокие сугробы и шальная удача спасли его внедорожник от вмятин и столкновений с фонарными столбами и сотрудниками ГАИ. Владлене пришлось просить соседа отвезти родню в аэропорт. В общем, отпуск на Севере у брата мужа для Оленьки превратился в хоррор и был полон новых открытий. Для всех. Оля, напуганная, полностью подавленная выходкой мужа и его брата, рада была поскорее покинуть город, заметённый снегом до мая. Она поблагодарила за всё Владу, Степана, Алину и Максима обняла и поцеловала перед отъездом в аэропорт. В машине перекрестилась и про себя зареклась: никогда! Никогда они не приедут к родственникам пусть лучше они к ним на Юг. Всё это позорище пришлось пережить Владе, перенести на своих хрупких плечах, ещё и Олю поддерживать, детей. После их отъезда и возвращения в трезвую реальность Степана ждал непростой разговор с женой. - Ты для этого их позвал, оплатил им дорогу? - ей так хотелось отхлестать мужа по щекам. Убить хотелось. Но она держала себя изо всех сил, поэтому говорила ровно, без крика, почти шёпотом, сидя рядом с ним. Лучше бы орала и била посуду, - думал Степан, с трудом удерживая на плечах тяжёлую голову. Лечь хотелось, поспать, его клонило на подушку. - Влада прости, - мямлил он. - Боже, - обращалась она к небесам, но сейчас за закрытой дверью, в их уютной, хорошо обставленной спальне просто к белому потолку, - сколько раз я слышала от тебя это пустое слово «прости». Оно для тебя хоть что-то значит? - А для тебя? - немного покачиваясь, спросил он. - Я ещё помню, ты мне говорил, что никогда меня не обидишь... - Не обижу! Никогда не трону. - Неужели для тебя боль и обида — это только кулаком в морду? Степан?! - Нет, - хрипел он. - Так что же с тобой происходит? - Мне нельзя пить, - чуть не плакал он. - Знаю, - расплакалась Влада. - Это такой позор, так гадко. Оля никогда больше к нам не приедет, никогда! Они теперь будут думать, родителям расскажут, что мы тут так и живём. От пьянки до пьянки. - Влада, мне нельзя пить, - медленно, полусидя, валился он на постель, зажав ладони коленями. Его всё ещё трясло. - Ничего они не подумают. - Твоя мама, узнает, что ты запойный, ночами спать не будет. - Они не скажут, - прикрывая глаза, отвечал Степан. - Влада, прости... И он провалился в глубокий сон, почти в кому. Жена оставила его в покое, бесполезно ему сейчас выговаривать. Очухавшись совсем, Степан осыпал жену подарками, пронзительными комплиментами и бесконечными извинениями. Ему пришлось оправдываться перед мамой по телефону, т.к. в семье брата после отпуска у них полный развал. - Ну, перебрали мы чуть-чуть, с кем не бывает, - признавался Степан. Павлина Михайловна, на втором плане и отец чихвостили взрослого сына так, телефонные провода раскалялись Вскоре и это забылось, семья вновь готовилась к продолжительному отпуску.Влада паковала чемоданы, Степан размечал места для остановок на картах, считал, сколько дней им придётся провести в пути. Обоим доработать до отпусков оставалось всего несколько дней. Степан второй месяц брал сверхурочные, с радостью соглашался подменить мужиков, если к нему обращались: денег в отпуске понадобится много, Влада не умела и не хотела экономить. Не для этого они десять месяцев вкалывали на заводе.