тельце постепенно успокаивается. – Ничего, всё будет хорошо. Давай знакомиться? – она у...
тельце постепенно успокаивается. – Ничего, всё будет хорошо. Давай знакомиться? – она улыбнулась и, присев перед ним, заглянула в глаза. – Я Ольга, но ты можешь меня звать, просто Олей, без всяких там тёть, хорошо? Мальчишка кивнул и протянул руку. -А меня Димой зовут, - он по-мужски пожал ей руку и улыбнулся. -Вот и познакомились, - улыбнулась Ольга в ответ и, почувствовав его дрожь, сказала: -Мы с тобой совсем замёрзли и промокли. Давай найдём поблизости кафе, перекусим там и заодно согреемся. -Давай, - улыбнулся Димка и, взяв её за руку, доверчиво зашагал за ней. Пустота отпустила, забрав с собой последние частички боли, и Ольга теперь почти не грустила. У неё жизнь обретала смысл и она жалела о тех моментах, что не ценила её и даже хотела покончить с ней. Тогда она не знала, что жизнь бывает прекрасной и, что в мире всегда есть то, ради чего стоит жить. Ольга вскоре нашла хорошую работу, о которой даже и не мечтала. И теперь после работы бегала в детский дом навещать Димку, а на выходные брала его к себе. А ещё она готовила документы на его усыновление. И всё шло хорошо, пока не объявился родной дядя Димы. Эта новость грянула как гром среди ясного неба. Оля шла, опустив голову по заснеженной дорожке. Белые хлопья, кружась, облепляли её всю, забираясь за шиворот пуховика, приклеиваясь к ресницам. Ольга тщетно стряхивала их с лица. Тушь размазалась по глазам и щекам, а слёзы, которые она всю дорогу сдерживала, вдруг хлынули из глаз. Боль вновь, маленькими шажочками забиралась прямо в сердце. Она нашла заснеженную лавочку и просто плюхнулась на неё, почувствовав, как холод пробирается под пуховик. -Но почему я всех теряю? – она подняла заплаканные глаза к небу, а потом уткнулась в ладони и тихонько расплакалась. -Девушка, Вам плохо? – услышала она и подняла глаза на незнакомца. -Держите, - он протянул бумажные салфетки. Она, с благодарностью их приняла, и, скомкав целую кучу салфеток, так и не смогла остановить нескончаемый поток слёз. -Так дело не пойдёт, - сказал он. – Вы сейчас похожи на Снегурочку, которая вот-вот растает прямо на моих глазах…. Вернее не растает, а вытечет вся… Оля улыбнулась. -Вот так вот лучше, - сказал он, тоже, улыбнувшись. – А теперь рассказывайте, что за горе у Вас приключилось? И, кстати, меня Михаилом зовут. -А меня Оля, - вновь постаралась улыбнуться она. И Ольга рассказала всё как на духу: и про гибель сына, и про уход мужа, и даже про работу и, конечно же, про Димку. -И теперь его заберут, - всхлипнула она вновь. – И я Димку никогда больше не увижу, потому что его дядя живёт в другом городе. -Но другой город, это не другая страна, - Михаил волшебным образом достал ещё упаковку салфеток. – Брал себе в поезд, вот и пригодились. А тем более, город, из которого приехал дядя Димы, всего лишь - ночь езды. Не так уж и далеко, - улыбнулся он. -А откуда вы знаете, с какого он города? – Оля удивлённо уставилась на нового знакомого. -Потому что я дядя Димы, - улыбнулся он и, увидев, как Ольга, испуганно отодвинулась от него, успокоил: -Не переживайте, я не допущу того, чтобы Вы с Димкой расстались навсегда. -Но почему Вы сразу не забрали Диму к себе? Почему допустили, чтобы он оказался в детском доме? – Оля с надеждой искала хоть какую-нибудь зацепку, чтобы понять, что Михаил недостоин стать опекуном. -Меня не было в стране, я вернулся недавно и, узнав о судьбе Димы, сразу приехал, - ответил Михаил. – Да не переживайте Вы, мы что-нибудь придумаем. Я знаю, как привязался к Вам Дима. Он только о Вас говорит и тоже расстроен тем, что я стану его опекуном. Я Димку видел, когда он ещё в колыбели был, но поймите… он родной для меня человечек. У меня, понимаете, никого кроме него нет. С женой не сложилось, да и детьми не обзавёлся…. -И у меня кроме него никого нет, - тихо ответила Ольга. – Я в нём обрела смысл жизни, а теперь мне точно не для кого жить. -Ну, что Вы такое говорите..., - Михаил взял её озябшую руку. – Живите ради себя, ради Димы и, наконец, ради