"Занимали немцы наш хутор 12 августа 1942 года. Помню, после обеда жара была невыносима...
"Занимали немцы наш хутор 12 августа 1942 года. Помню, после обеда жара была невыносимая. Весь поселок и хутор был окутан черным дымом. Мы пасли коров и собирали солому, стерню, сухой навоз - на растопку, а курай – на веники. – Дедушка! А зачем же на зиму топку запасать? Вон немцы гонят всех в Германию и нас могут забрать! – Ты мэни такого не кажи! Как придут – так и уйдут! Дед по рассказам своего отца знал как наши «турка били» в последней русско-турецкой войне и потому не допускал мысли о поражении. К тому же Иван Лола головой кивает: это так! Вот хуторяне и не теряют духа. Переживаем. Страшный грохот нарушал степную тишину: на правой стороне нашей речки ехали немцы. Впереди мотоциклисты, дальше на больших машинах - пехота, замыкали колонну танки и лошади-тяжеловозы. Было тревожно. Что с нами будет?.. Через несколько минут два мотоцикла оторвались от колонны и устремились к нашему хутору. Объехали хутор, остановились у хаты бабки Яркиной – у них было много детей и все светленькие, белоголовые, босоногие. Один из немцев подошел к детям, всех осмотрел, а потом самую младшую внучку бабки Яркиной, Марусю, погладил по голове и показал ей медальон, где были фотографии двух кудрявых беленьких головок. Постоял, повздыхал. Что-то сказал своему товарищу, сели на мотоциклы и уехали. Никто немцев не встречал: бабы в камыши попрятались, а кому нужны старые деды и детишки? У нас не расстреливали, не вешали, не грабили. Святое место наш хутор! Беды его обходили, не считая того, что отцы наши гибли на фронте и писем мы от них не получали. В течение полугода трижды наш район пересекали немецкие войска. К тому времени наша армия нуждалась в пополнении продовольствием и боеприпасами. Отряды Советской армии отступали и наступали, немецкие подразделения надолго не задержались в кубанских степях. Мы не голодали. Бегали в степь, копали сахарные буряки. Варили из них компот, засыпая сухофруктами, пекли пирожки, варили бэкмэс (сироп) с маком и самогонку. В каждом дворе была птица и скотина. На зиму солили-квасили овощи. Очень много было распущено колхозных коров, которых не успели увести на восток. Здоровых доили и резали на мясо тех, которые болели недоенные, затем мясо солили в бочках. Кушали не бог весть что, но три раза в день, еще и содержали беженцев – ленинградцев и мальчиков из Хадыженского детского дома. Казачки и казаки всех разобрали по хатам – стали их кормить и выхаживать. Каждая семья брала себе двух-трёх пацанов в возрасте от 8 до 10 лет. Опять наши деды-командиры учили баб не давать голодным людям мясо и жирной пищи, так как они могут умереть! Много было опухших от голода и детей и взрослых. В больших казанах в каждом дворе бабы варили овес и эту скользкую юшку по полкружки два раза в день давали голодным. Со временем порцию увеличивали. Затем давали картофельный отвар, кисляк (простоквашу), сухари, чай из буряков. Вот так и выхаживали людей. Ходили слухи, что в других станицах очень много беженцев умерло от неправильного питания. А все потому, что к советам стариков не прислушивались. Ленинградская блокадница Нина Николаевна Эсмонд преподавала нам английский в Бейсугской школе. Очень много ленинградцев тогда привезли к нам. С нами в одной хате жили семьи Лещинских, Румянцевых и Лысенко, всего двенадцать душ". Воспоминания моей мамы из её книги "Курай". https://school.rubstein.com/book_kurai_order