не появлялась во дворе. Первый мы проиграли нормально, но все-таки поглядывая в сторону...
не появлялась во дворе. Первый мы проиграли нормально, но все-таки поглядывая в сторону ее подъезда и приставая к мамам с вопросами: «А где тетя Лина»? - Может, отдыхает. Или приболела. Не беспокойте ее! – ответили нам мамы. На второй день ждать мы не стали. Собрались, все восемь – четыре девочки и столько же мальчиков. И такой вот делегацией пошли к тете Лине. Мы знали, где она живет. Пошли не с пустыми руками. Кешка нарисовал небо и солнце, Слава взял любимый фломастер, чтобы подарить. Яна и Димочка из пластилина смастерили колобок, Оля несла цветок в горшочке, близнецы Маша и Паша – варенье, а я блины. Их моя мама пекла виртуозно. Блинчики получались чудные: тающие во рту, с маслом, мама смеялась и ловко переворачивала сковородку, а блин, сделав переворот в воздухе, падал обратно. - Сходи, отнеси тете Лине. А то она вас угощает, а вы ее? – потрепала меня по косичкам мама. И мы отправились. Обитая реечками дверь, как сейчас помню. Половичок. Мы постучали. Тетя Лина открыла не сразу. В халатике, косыночке, она держалась за бок, была бледная. Увидев нас, расцвела. - Ой, ребятишки! Откуда вы? Все пришли, мои родненькие! Володя! Володенька, ты посмотри, малыши мои любимые пришли, навестить тетю Лину! – она целовала нас и приглашала в комнату. Будучи детьми, не обращаешь внимания на обстановку. Теперь можно сказать, что жила тетя Лина небогато, скромно очень. Две кровати. Разноцветные шторы. Покосившийся столик. Буфет. Старенький телевизор. Везде обилие вязаных вещей. С постели приподнялся кареглазый седой мужчина, робко улыбнулся нам, стараясь удержать равновесие. - Муж это мой, малыши. Володя. Он… болеет. Не ходит. Вот, дома всегда. И я что-то прихворнула. Вы проходите, ребятки. Я сейчас вас конфетками угощу! – засуетилась тетя Лина. - Мы можем помочь! Хотите, в магазин сходим. Я с папкой ходил, знаю, что где. Или можем ковры похлопать. Или мусор вынести. Мы все умеем! – вскинув подбородок, произнес самый шустрый из нас, Кеша. - Да что вы, милые. Присаживайтесь вон, на коечку мою, - засуетилась тетя Лина. - Принесли. Вам, - как всегда, немногословная Яна, стала выкладывать на стол своего колобка. Остальные потянулись следом. А потом мы рассказывали стихи, пели песенки. Кушали конфеты. И видели, что бледность постепенно уходит с лиц тети Лины и ее больного мужа. Они тоже развеселились. Тетя Лина даже хоровод с нами пробовала водить. Провожая, сказала мне на ушко: - У мамы рецепт-то спроси. Блины-то больно хороши! Сроду таких не ела. Сама не умею стряпать, подгорают. Я спросила. Принесла потом на бумажке. Тетя Лина шутила позже: все равно такие не получаются! Мама стала ее приглашать к нам. Она всегда проходила, мыла руки, восхищалась пушистыми тапочками, жмурилась, одевая их, потом садилась на диванчик на кухне. Было так трогательно, ее ножки не доставали до пола, и она любила ими болтать, когда кушала блины со сгущенкой. Как девочка. Иногда слизывала сгущенку с пальцев, потом смущалась и просила полотенце. Рассказывала, что муж болеет давно, ходить уже не сможет. А ей в радость за ним ухаживать да с нами возиться. Еще тетя Лина любила всю живность. Брала с утра и вечером бидончик и шла кормить кашей или макаронами с кусочками мясного собак, каких встречала. Тогда приютов не было. И парочка живущих на улице песиков радовалась, когда их угощали. - Золотая женщина. Всю себя другим отдает! - качала головой моя мама, разговаривая с папой. - Золотая - это же золотистая? Как игрушки на елке? А у тети Лины же кожа светлая! – удивлялась я. Мама прижимала меня к себе и объясняла, что «золотой человек» - это очень хороший. Помню, тетя Лина шла домой. Как всегда, с бидончиком. Путь ей преградили две жилички. - Ты, дорогуша, собак своих паршивых больше не корми. И хватит детей к себе подзывать. Они нам надоели! Орут, бегают. Конфетами кормишь? Ты же нищая, в богатую играешь? Ишь, гордячка. С нами не сидит на лавочке никогда, а детский сад соберет вокруг! Смотри, тебе тут жить! Мы же может тебе жизнь-то подпортить! Тогда