- Но ведь это мучительно, каждый раз, выходя на сцену, «заставлять душу трудиться»? — 12 апреля 2026 г. в 01:41:00.391
- Но ведь это мучительно, каждый раз, выходя на сцену, «заставлять душу трудиться»? - А в этом и есть смысл твоего актерского труда. Если я не буду мучиться, то и зрители в зале не засмеются, и не заплачут. Я однажды в Ленкоме смотрел «Поминальную молитву» с Евгением Павловичем Леоновым в главной роли. Накануне спектакля прошел слух, что будет замена: у Евгения Павловича не все ладно со здоровьем. Но перед началом спектакля на сцену вышел Леонов, маленький, в джинсовой куртке, вынул из кармана пачку сигарет, пожаловался, что сердце, врачи запрещают курить, а очень хочется, как-то приспособил на голове кепку и я даже не заметил, как он превратился в молочника Тевье: уже был захвачен, переживал за больное сердце Тевье-Леонова и мучился вместе с ним, хохотал над гениальным Менахемом Александра Абдулова. Я сопереживал всему происходящему: как в детстве, когда думал, что любой фильм – это правда, и никаких актеров не существует, а есть только гениальные операторы, которые умудрились так красиво и вовремя всё снять. Мне рассказывал один из моих питерских друзей и учителей, режиссер Эрик Горошевский о культовом спектакле «Идиот» в знаменитом БДТ Товстоногова. Смоктуновский говорил очень тихо, в себя, так что его было еле слышно даже в шикарной акустике театра, а она там и правда удивительная. И весь огромный зал, от партера до верхнего третьего яруса балконов превращался в одно большое УХО! (показывает – в какое именнно УХО) Видеозапись не передает этого ощущения от игры актера. Мне вообще кажется, что все эти рассказы о каких-то гениальных спектаклях Малого театра или МХТ должны оставаться театральными легендами. Может быть, если бы мы сегодня посмотрели того же «Идиота», он показался нам простым и наивным. Хотя, наверно, есть спектакли, которые опережают свое время. Меня вот «Отелло» Някрошуса не впечатлил, а мой друг режиссер Сергей Куликовский кричал мне: «Ты неуч, невежда, ты ничего не понимаешь, это театральный язык будущего!» - А есть спектакли, которые ты не увидел, и теперь жалеешь? - «Ричард III» Константина Райкина. Я могу его смотреть по видео с любого места, но вживую никогда не видел. Это первое, что приходит в голову. Есть, наверно, еще какие-то спектакли, которые хотел бы посмотреть, но театр потому и ценен, что он, как жизнь: что-то прошло и не воротишь, не увидишь. Мог получить эту роль, а поезд ушел. Жизнь на самом деле устроена гениально и просто. Я однажды понял это при достаточно трагических обстоятельствах. Однажды мы с товарищем в начале 80-ых годов прошлого века возвращались в Северск из Киреевска и стали свидетелями жуткой автокатастрофы: переполненная «сороковка» столкнулась с грузовиком, который вез бетонные плиты. Еще никто не приехал: ни Скорая, ни ГАИ. Смеркалось, но мне почему-то казалось, что вся эта сцена очень ярко освещена откуда-то сверху. Везде валялись вещи, разбитые стекла, тела, шевелились окровавленные и уцелевшие люди... На разбитом окне автобуса висела девушка. Я подошел ближе и понял, что это половина девушки: тело было перерезано. Дальше я не помню ничего, потому что меня увезли, и ночью мне приснился сон. Чей-то голос сказал мне, что все, что я видел – это еще не конец. Мы поднялись высоко, так высоко, что сверху место автокатастрофы казалось маленьким, крохотным и я вдруг увидел и понял, как устроена наша жизнь. Это был какой-то удивительно простой механизм, напоминающий рассказы дона Хуана у Кастанеды. Какие-то пучки, расходившиеся прямо из моего тела. Ты трогаешь один - и ты гениальный актер, другой – маститый хирург, третий… Слова бессильны описать то знание, которое было мне дано во сне, но это было настолько невероятно и просто, что я, просыпаясь, еще пытался как-то удержать в себе это знание, но Тот, кто мне его дал, так же просто его и забрал. Возможно потому, что утешить меня этим знанием было можно, а вот жить с ним – невыносимо.