А я, меж тем, размышляю, могут ли монахи и священноначалие избежать конфликтов (sic-sic...
А я, меж тем, размышляю, могут ли монахи и священноначалие избежать конфликтов (sic-sic). Оставлю за скобками богатую историю Церкви, которую многие из вас знают лучше меня, и скажу лишь об онтологических противоречиях. [Не программный документ, сырые размышления]. Если монашество - не ролевые игры людей в чёрном (это скучно, зато конфликта никакого в этом нет, равно как и жизни) и не всякие косящие под благочестие извращения, а живая жизнь в Духе на максималках, то несмотря на послушание, строгие внешние рамки (это ведь не стены тюрьмы, а рельсы, по которым, задорно пересвистываясь, ходят скорые поезда) и т.д., это пространство огромной внутренней свободы, хардкорного творчества и смелых экспериментов над собой. Любая сложная иерархия появляется, когда система разрастается и возникает объективная потребность в управлении (в котором тоже есть место творчеству, но оно иного рода). В мире, поломанном настолько, что люди не могут подчиняться напрямую Богу и жить в гармонии друг с другом, это неизбежность. Там очень много сложностей и обусловленностей, и меня всегда изумляли молодые люди, мечтавшие стать епископами - в реальности это не только не про плюшки, а про огромную ответственность и непрестанное служение, но и про гораздо большую степень несвободы, чем у любого мирянина. Далеко не всё, что архиерей хочет реализовать, оказывается возможным - по многим причинам, и банальное "нет денег" тут самое простое, гораздо тяжелее с человеческой косностью и извечным кадровым вопросом. Что "ууу, патриарх на мерседесе", что "владыка всесилен" - смешно. Эти образы бытия в их чистом выражении диаметрально противоположны, и конфликт интересов неизбежен. Единственное, что может сдержать его развитие, - добрая воля сторон. Желание и умение проявить терпение, смирение и любовь, не требовать от другого невозможного - того, что поломало бы твоего ближнего. Всё снова упирается в вопрос личной святости людей - а если бы все были святы, не было бы нужды ни в системе церковной власти, ни [это дискуссионно] в монашестве как отдельном институте. К тому же, внутренний конфликт, наверное, есть у человека, который одновременно пытается быть и хорошим епархиальным архиереем, и хорошим монахом, но со стороны об этом рассуждать вряд ли уместно. Резюмируя: мир во зле лежит, претерпевый до конца спасен будет, радуйтеся и веселитеся, как-то так...