Когда я писала первый рассказ этого цикла, долго искала нужную интонацию - честную, без...
Когда я писала первый рассказ этого цикла, долго искала нужную интонацию - честную, без фальшивого пафоса, но и без сухости репортажа. А потом поняла: война не терпит ни того, ни другого. Она состоит из мгновений. Из случайных встреч, оброненных фраз, взглядов, в которых отражается всё. Из лиц, что мелькают в толпе беженцев, в окопах, в разбитых городах - и остаются с тобой навсегда. Мы привыкли думать, что история вершится где-то там, в новостях и сводках. Но настоящая история - здесь, рядом. Мы её свидетели. Я встретила Прапора в 2022 году, в освобождённом Лисичанске. Стояла поздняя осень - небо низкое и тяжёлое, земля размокла в болото. К тому времени он отслужил почти девять месяцев. Девять месяцев без дома, без тыла, без права на слабость. Отпуск не давали - то обстановка, то нехватка людей. Сколько ему было лет - никто бы не сказал точно. Может, сорок, может, больше, война стирает возраст, оставляя только усталость и глаза человека, видевшего слишком много. Худой, словно война выела всё лишнее, оставив один стержень. Острый нос, запавшие глаза, небритые щёки. И печаль - не показная, а въевшаяся, как пороховая гарь. Мы разговорились. Вернее, говорила я, а он слушал, изредка вставляя короткие фразы. Семьи у него нет - не успел, не сложилось. А потом я спросила то, о чём обычно не спрашивают на войне, боясь наткнуться на стену: что его тревожит? Он мог отшутиться, но ответил просто, без надрыва: - Мама заболела. - Помолчал, глядя на разбитую невдалеке хату. - У меня же никого нет, кроме мамы. В этот момент я снова почувствовала этот разрыв времени. Там, за его спиной, - война. А здесь, внутри, - обычный человеческий страх потерять самого родного. Того, кто ждёт. Того, ради кого хочется вернуться. Я не знаю, как сложилась судьба Прапора. Успел ли он к маме, застал ли её живой. Но его лицо - осунувшееся, с застывшей печалью - запечатлелось во мне. И сейчас, когда я сажусь писать, я снова вижу его: худые плечи, пыль на скулах, взгляд за горизонт, туда, где осталась мама. Я не знаю его настоящей истории. Но война складывает судьбы похоже, как снаряды в штабеля. И потому, вглядываясь в его лицо, я могу домыслить то, о чём он не рассказал. То, что случилось с ним после. Или до. Или могло случиться с каждым, кто ушёл на эту войну и оставил за спиной самое дорогое.