ЛИЦА ВОЙНЫ. ПРАПОР.
ЛИЦА ВОЙНЫ. ПРАПОР. Анфиса Михайловна никогда не говорила об этом вслух, но в глубине души всегда знала: её Андрей - особенный. Таким он рос с самого детства: послушным, но не забитым, любознательным, но не суетливым. Даже в мальчишеских играх чувствовалась в нём какая-то внутренняя опора, стержень, который она, мать-одиночка, разглядела первой. Рядом с ним она всегда ощущала себя не просто матерью, а женщиной за каменной стеной. Маленький мужчина в доме - это не про возраст, это про состояние души. Старый учитель истории, прошедший войну, часто задерживал Андрея после уроков. Они подолгу говорили у потрескавшейся карты Советского Союза, и слова ветерана ложились прямо в сердце: «Защищать Родину - это не обязанность, Андрей, это честь. Для настоящего мужчины это как второе дыхание». Эти беседы проросли в парне твёрдым убеждением: его место там, где нужна защита. В военкомат он уходил почти с радостью. В Ростове-на-Дону, в их старенькой квартирке у вокзала, оставалась мать, провожавшая его тихим, немигающим взглядом. А ещё была девчонка, смешливая, с косичками, которая клялась у калитки: «Я дождусь. Слышишь? Обязательно дождусь». Она не дождалась. Письмо пришло через полгода, скомканное, словно сама торопилась вырвать эту страницу из жизни. Для кого-то это стало бы крушением, но для Андрея тот конверт оказался последней чертой, отсекавшей гражданскую жизнь от той, что ждала впереди. Больше не надо было «ждать» и «возвращаться». Было только одно - Родина и долг перед ней. С этого мгновения и начался его настоящий путь. Путь защитника. Судьба Андрея рассыпалась в прах не под пулями и не в окопах. Её сломал один человек, которого он никогда даже не видел в лицо. В далёком кабинете, под шелест бумаг и сухие отчёты, решалась участь сотен тысяч таких, как он. Реформа Вооружёнённых сил, которую проводил Анатолий Сердюков, перечеркнула всё одним росчерком пера. Институт прапорщиков и мичманов - та самая кровеносная система армии, на которой держалась сложная техника, связь, снабжение - был признан пережитком. К концу 2009 года сто сорок тысяч человек, цвет среднего технического звена, люди, знавшие технику как собственные пять пальцев, оказались за бортом. Их обещали заменить профессиональными сержантами-контрактниками. Но этого не произошло, контракты подписывали единицы. Техника встала, опыт ушёл, а Андрей вдруг оказался никому не нужен со своим умением чинить то, что сломаться не должно.