Река времени - 16 Разговор в кабинете затянулся до самых сумерек. Князь Шувалов сидел ... — 7 сентября 2026 г. в 15:09:55.008
Река времени - 16 Разговор в кабинете затянулся до самых сумерек. Князь Шувалов сидел в кресле напротив старого графа и чинно, и степенно попивал чай из фарфоровой чашки. – Стало быть, Пётр Григорьевич, – проговорил он довольным тоном, – мы с вами пришли к соглашению. Моя внучка, Анна Гавриловна, – девушка скромная, с хорошим приданым. И лучшего жениха, чем Никита Алексеевич, ей не надо. Думаю, эта партия будет выгодна нам обоим. Старый граф согласно кивнул, поглаживая седую бороду. В глазах его мелькнула хитрая искра – он уже просчитывал выгоды этого союза. – Я полностью разделяю ваше мнение, Аркадий Андреевич. Мой Никита молод и горяч, но под вашим умным руководством он станет достойным мужем и хозяином. А ваша внучка, как мне известно, девушка редкой красоты и ума. – Так что же, – предложил Шувалов, приподнимаясь с кресла, – давайте позовём Никиту Алексеевича прямо сейчас и объявим ему об этом счастливом событии. Я уверен, он будет обрадован. Но Пётр Григорьевич отрицательно покачал головой и поднял ладонь, останавливая князя. – Не следует этого делать сейчас, Аркадий Андреевич. Мы сами приедем к вам с визитом завтра вечером. И там, в вашем доме, заговорим о помолвке сразу при нём и Анне Гавриловне. Так сказать, обрадуем деток в торжественной обстановке. Князь Шувалов задумался, потом кивнул. – Хитро, Пётр Григорьевич. Но здраво. Так и сделаем. Завтра вечером жду вас в своём имении. Будем считать, что мы договорились. Они обменялись крепким рукопожатием и вышли из кабинета. В гостиной уже горели свечи, и Никита стоял у камина, перелистывая какую-то книгу. Увидев дядю и князя, он отложил книгу и вежливо поклонился. – Никита Алексеевич, – обратился к нему Шувалов с любезной улыбкой, – я хотел бы пригласить вас завтра вечером в моё имение. Будет небольшой ужин, приедут несколько соседей. Надеюсь, вы почтите меня своим присутствием. Никита удивлённо поднял брови, но, не найдя причины отказаться, поклонился. – Благодарю за приглашение, ваше сиятельство. Всенепременно буду. Он заметил взгляд, который бросил на него дядя. В этом взгляде было нечто скользкое, хищное, словно старый граф уже задумал что-то, о чём Никита даже не догадывался. Ему стало не по себе, но он не подал виду. – Тогда до завтра, – сказал Шувалов, протягивая руку для прощания и, попрощавшись, направился к выходу. *** Арина сидела у окна в своей комнате и смотрела, как вечерние сумерки окутывают сад. Внизу, в гостиной, слышались приглушённые голоса и звон посуды. Она не вышла к ужину, не желая встречаться с Петром Григорьевичем, и, напрасно Никита несколько раз посылал прислугу, чтобы пригласить Арину к столу, она сказала, что не голодна. Пусть думают, что она больна или устала. Ей всё равно. Арина вздохнула. Как всё сложно здесь, в этом мире. Не то что в её времени, где всё так понятно и просто. Там она знала законы, знала, чего ждать от людей, знала, что её слово имеет цену. А здесь каждый шаг – как хождение по тонкому льду. И всё время нужно бояться. Страх стал её постоянным спутником. Она боялась, что пристав вернётся с новыми вопросами, что старый граф придумает, как от неё избавиться, или слуги донесут на неё. Она боялась, что Никита, её единственная опора, однажды устанет от её странностей, незнания местных обычаев и непонятных для него мыслей о будущем. Он так посмотрел на неё сегодня, когда она ляпнула ему про Екатерину и школу… Никто ей не верил. Даже Акулина, добрая, понимающая Акулина, разговаривала с ней, улыбаясь жалостливой улыбкой: «А как же? Дурит девка, блажит. Юродивой видать, блаженненькая…» А прислуга? Едва утихли голоса в столовой, Арина выглянула из своей комнаты и столкнулась с Евдокией, проходившей мимо. – Простите, а можно мне принести сюда хлеба и молока? – спросила её Арина. – Убрано уж всё, – поджала губы та, не собираясь выполнять просьбу странной гостьи. – Ничего нету. – А Никита Алексеевич где? – Барин почивать изволит, – отрезала Евдокия и, не желая больше продолжать разговор, удалилась. Арина вернулась к себе и снова подошла