Отец Мне ремня давали часто. Чересчур часто. За каждую ерунду: за двойку, шум в комнат...
Отец Мне ремня давали часто. Чересчур часто. За каждую ерунду: за двойку, шум в комнате, жалобу учительницы, соседки… даже за испачканные туфли или колготки. Получала за всё. А вот мои подруги жили иной жизнью. Их не ругали, не наказывали и не обижали родители. Когда я по большому секрету делилась с кем-то из девчонок этой своей сокровенной, стыдной тайной, они таращили глаза и шептали: — Ты что, Сашка! С ума сойти, так же нельзя! Можно. Нельзя. А я откуда знала, как должно быть в нормальных, цивилизованных семьях? Логика у моего отца была простая. Все в семье – а это моя забитая мама и я – должны были подчиняться ему с полуслова. При этом я за всю свою жизнь ни разу не видела, чтобы маме хоть раз «прилетело» от отца. Правда я не видела и такого, чтобы она посмела ему хоть раз возразить. У меня есть стойкое подозрение, что её отец выдрессировал ещё до моего рождения. Почему я так думаю? Да потому что стоило только бате чуть повысить голос, как мамина голова мгновенно проваливалась куда-то глубоко между плеч, а глаза становились испуганными. А тут я уродилась, с характером. Будь он не ладен! Вот отец и «воспитывал», чтобы стала смиренней. Но время шло, годы летели, и пришло время покидать отчий дом. Едва отметив совершеннолетие, я ни единого дня не осталась в родительском доме. Делала всё возможное и невозможное, лишь бы не жить под одной крышей с отцом. Общежитие, съёмный угол с девчонками в грязной хрущёвке – да я лучше на вокзальной лавке переночую, чем вернусь в свою комнату в родительском доме! Кстати, моя комната – это отдельная песня. Это было единственное место во всей квартире, которое запиралось... снаружи! Представляете? Если вы думаете, что вместе с переездом я полностью порвала связь с родителями – нет, не порвала. С мамой-то я продолжала общаться. Мама мне за всю жизнь не сделала ничего плохого. Если не считать того, что всё моё сознательное детство она молча сидела в углу и смотрела, как её муж «воспитывает» её единственную дочь через ремень. Но что она могла сделать? Слабая, беззащитная. Я её не осуждаю. И вот теперь, будучи совершеннолетней и вполне самостоятельной девушкой, я заявлялась в родительскую квартиру исключительно тайком. Прежде чем постучать в дверь, я за полчаса звонила матери и шёпотом устраивала допрос с пристрастием: — Мам, привет. Он где? Нету? Точно? А если я приду через час, он не вернётся? Если батя был дома, я даже носа в ту сторону не показывала. Зачем лишний раз испытывать судьбу и проверять прочность собственных нервов? Потом начался тот самый весёлый период, когда молодая девчонка начинает активно искать на свою голову приключения в виде романтических отношений. Сразу вам скажу: с мужчинами мне везло точно так же, как в своё время моей бедной маме – то есть абсолютно никак. Не буду сильно утомлять вас подробностями моей бурной личной жизни, просто подведу жирный итог. Дважды я была замужем, и оба раза судьба подсовывала мне точную копию моего любимого папаши. В первом браке у меня родилась дочурка, моя отрада. Но когда кроха подросла, и я с ужасом заметила, что Вадик – мой благоверный муж – начинает орать по пустякам и замахиваться на ребёнка точно так же, как когда-то мой отец, меня будто током ударило. Я собрала чемодан за полчаса и подала на развод. Да уж! Я ещё могла как-то смириться со своими синяками, дура была, но чтобы моя девочка росла в страхе? Ни за что! Я – не моя матушка, и терпеть домашнего тирана всю жизнь не собиралась. Потом на мою беду нарисовался Стас. Поначалу – золото, а не мужик! Тихий, улыбчивый, разве что пылинки не сдувал. Я уже думала: вот оно, женское счастье, наконец-то пришло. Но потом случилось такое... Ой, даже вспоминать тошно. Не то что рассказывать! Слава Богу, вовремя сработал внутренний «звоночек». В итоге Стас был с позором выгнан из квартиры в три шеи. И вот теперь, много лет спустя, мы с дочкой-подростком живём вдвоём в маленькой уютной двушке. И знаете что? Нам невероятно комфортно! Никто не разбрасывает вонючие носки по углам, над ухо